Страница 6 из 60
— Я никогда не вру в диагнозах, — Алена тяжело перевела дыхание, опуская онемевшие руки с затылка. Плечи ныли от напряжения, разорванная сорочка едва прикрывала грудь, но она заставила себя расправить плечи, встречая его взгляд в упор. — Это не просто мышьяк. Триоксид в микродозах накапливается в жировой ткани и костях. Еще две, максимум три недели — и у этой девочки отказали бы почки. Кассиан получил бы идеальную смерть от чахотки или сердечного припадка, а вместе с ней — полное право опеки над землями де Вальер.
— Ты говоришь о себе в третьем лице, — Керн прищурился, его стальные глаза сузились до опасных щелей. — «У этой девочки». «Тело Агнесс». Ты бредишь от яда, или в твоей хорошенькой аристократической головке завелся кто-то лишний?
Холодный пот прошиб спину Алены.
Врачебная привычка едва не выдала ее с головой. Здесь, в мире темной магии и инквизиции, любое подозрение в одержимости или подмене души каралось не судом — немедленным сожжением на очистительном костре прямо на площади Цитадели.
Она криво усмехнулась, сплевывая кровь на пол:
— Когда изо дня в день чувствуешь, как твои собственные внутренности растворяются от отравы, волей-неволей начинаешь смотреть на свое тело как на чужой разлагающийся труп. Хотите проверить мою адекватность, комтур? Спросите что-нибудь о серебряных жилах де Вальер. Или о том, через какие таможенные посты Кассиан вывозил неучтенный концентрат.
Керн медленно поднялся во весь рост.
Карету снова тряхнуло — они съехали с брусчатки на разъезженную грунтовую дорогу восточного тракта, ведущего к скалистым предгорьям, где высилась Цитадель. Скорость увеличилась. Колеса глухо месили осеннюю грязь.
— Обо всем этом ты расскажешь в комнате дознания, — сухо бросил он, подбирая с лавки свои стальные перчатки. — Под протокол и печатью правды.
— Я не доживу до вашего допроса, если не получу нейтрализатор, — жестко парировала Алена. Она поднялась на ноги, превозмогая слабость, и ухватилась за железный поручень на стене. Ее штормило, пол уходил из-под ног, но она стояла перед ним прямо — полуобнаженная, в разорванных тряпках, со следами побоев, но с несгибаемым стержнем внутри. — Мышьяк связал сульфгидрильные группы белков. Мне нужен тиосульфат натрия или его местный алхимический аналог. Нужна сера, чистый спирт и порошок белого угля. Если вы не предоставите мне доступ к реактивам в течение двенадцати часов — ваш залог в пятьдесят тысяч золотых превратится в бесполезный мешок с костями.
Керн надел правую перчатку, методично застегивая кожаный ремешок на запястье.
Затем повернулся к ней.
В полумраке его глаза блеснули ледяным огнем:
— В Цитадели есть лаборатория. Лучшая в империи. Но там работают только мастера ордена Дознания. Ни одна женщина, тем более шлюха государственного изменника, не имеет права переступать ее порог.
— Тогда закопайте меня прямо сейчас в придорожной канаве, — Алена шагнула к нему вплотную, сокращая дистанцию до опасного минимума. Ее обнаженное плечо коснулось холодного металла его кирасы. — Сэкономьте время кучеру, комтур. Потому что если я сдохну в вашей камере — вы не получите ни единой крупицы серебра де Вальер. Печать рудников откликается только на живую кровь истинной наследницы. Мертвая я для вас — абсолютный ноль.
Керн медленно наклонил голову.
Его дыхание вновь коснулось ее виска. На этот раз в его взгляде не было презрения — там горел тяжелый, мрачный интерес хищника, встретившего добычу с ядовитыми клыками.
— Ты смелая, — произнес он почти тихо. — Слишком смелая для овечки, которую три года безнаказанно топтал трусливый граф.
Его рука в латной перчатке внезапно метнулась вперед, обхватывая ее шею сзади, пальцы зарылись в мокрые волосы, притягивая ее лицо вплотную к своему:
— Я дам тебе твои склянки, графиня. Но за каждый час в лаборатории ты будешь платить.
— Чем? — выдохнула она, чувствуя, как его темная мана вновь сдавливает горло спазмом запретного жара.
— Всем, чем я потребую, — его губы почти коснулись ее разбитой скулы. — Своим временем. Своей кровью. И своим телом. Канцелярия не занимается благотворительностью. Ты отработаешь каждую медную монету своего долга.
— Согласна, — не колеблясь ни секунды, отрезала Алена. — Сделка.
Керн усмехнулся — коротко, сухо, словно щелкнул оружейный замок:
— Сделка будет заключена, когда мы...
Он не договорил.
Свист рассекаемого воздуха прозвучал раньше, чем сознание успело распознать звук.
Тонкий, визгливый, похожий на писк атакующего шершня.
В следующую долю секунды тяжелую дубовую стенку кареты прошило насквозь.
Грохот разорванного дерева смешался со скрежетом сминаемого железа. В полудюйме от виска Алены в переборку с чудовищной силой вонзился тяжелый арбалетный болт.
Толстый граненый наконечник из тусклой вороненой стали пробил дуб толщиной в два пальца и железную обшивку, войдя в дерево прямо между головой Алены и плечом комтура. Древко из темного ясеня мелко и яростно вибрировало, а с оперения — черного, рассеченного надвое вороньего пера — с шипением капала густая, пахнущая горьким миндалем слизь.
Боевой яд быстрого действия. Контактный токсин.
Алена замерла, глядя на каплю яда, сорвавшуюся с пера и упавшую на ее разорванный рукав. Ткань мгновенно обуглилась, пополз едкий белесый дымок.
— Ложись! — рявкнул Керн.
Его реакция была нечеловеческой.
Он не стал выяснять, откуда стреляли. Его тяжелая рука сорвалась с ее затылка, ладонь в стальной перчатке ударила Алену в грудь, сбивая с ног, впечатывая спиной в рифленый железный пол фургона.
В ту же секунду снаружи раздался слаженный залп.
Дюжина болтов одновременно ударила в борт кареты. Дерево затрещало, железная обшивка загудела, словно колокол под ударами молота. Два наконечника пробили стену насквозь над их головами, осыпав пол фонтаном острых щепок и каменной крошки.
Снаружи послышались истошные крики людей и истошное ржание лошадей.
— Засада! — прогремел сквозь шум ливня голос командира конвоя. — Клин с холма! Клин!..
Звук захлебнулся булькающим хрипом. Раздался глухой удар тяжелого тела о грязь.
Керн навалился на Алену сверху, полностью накрывая ее своим массивным телом.