Страница 58 из 60
Они вошли в личные покои Керна на самом верхнем ярусе.
Тяжелая дубовая дверь, обитая матовым железом, захлопнулась за их спинами.
Щелкнул внутренний засов.
Рунические багровые глифы по периметру косяка вспыхнули и погасли, наглухо запечатывая помещение от внешнего мира. Грохот плаца, свист метели и крики караулов разом исчезли.
Осталась только тишина.
Та самая комната, где всего сутки назад он брал ее залог на краю дубового стола под удары осадного курьера.
Камин в центре покоев уже пылал ровным, жадным пламенем — слуги успели разжечь смолистые сосновые поленья до их приезда. Багровые отблески огня плясали по полированной поверхности стола, с которого были стерты следы туши и крови, и по высокому ростовому зеркалу в бронзовой раме. В воздухе пахло сухим теплом, лавандовой водой, свежим льном и горьким табаком.
Керн остановился посреди комнаты.
Он медленно снял боевые перчатки, бросив их на низкий столик у входа, и расстегнул ремни портупеи. Тяжелый палаш с сухим стуком лег на деревянный постамент у камина.
Комтур повернулся к ней.
Его взгляд — стальной, не знающий преград — ощупал ее с ног до головы. Он смотрел на ее изодранную куртку со следами известки, на растрепанные волосы, на искусанные в кровь губы и обнаженную правую ключицу, где ровным, мягким светом пульсировало клеймо дома Керн.
— Подойди, — произнес он.
В этом слове не было приказа палача. В нем звучала низкая, вибрирующая хрипота мужчины, чье терпение подошло к абсолютному пределу.
Алена не стала медлить.
Она сделала три шага вперед, останавливаясь вплотную к его груди. Ее сапоги ступали неслышно. Она подняла руки и без тени страха положила ладони на пряжки его вороненой кирасы.
Пальцы двигались уверенно, сноровисто расстегивая тяжелые кожаные ремни боевого доспеха.
Керн замер, не мешая ей. Его дыхание стало глубже, тяжелее. Он наблюдал за тем, как ее тонкие, испачканные гарью пальцы освобождают его тело от железа.
Стальной нагрудник со звоном упал на ковер. Вслед за ним полетели наплечники и наручи.
Под броней оставалась лишь тонкая рубаха из небеленого льна, насквозь пропитанная его потом и пороховым чадом.
Алена коснулась его обнаженной шеи. Ее пальцы скользнули по бледной полосе старого рубца от ожога, поднимаясь к рассеченной брови. Кожа Керна под ее подушечками была раскаленной, словно угли в топке.
— Ты обещал мне расплату по личным счетам, комтур, — тихо, глядя ему прямо в зрачки, произнесла она. — Я жду.
Уголок тонких губ Керна дрогнул в хищной, темной усмешке.
— Ты получишь ее сполна, графиня.
Его рука опустилась в потайной карман походных штанов.
Когда широкая ладонь комтура раскрылась перед ее лицом, в свете каминного пламени блеснул массивный предмет из черненого метеоритного железа.
Перстень Первого комтура.
Древняя реликвия дома Керн, выкованная еще до основания империи. Тяжелый, угловатый перстень с печатью в виде оскаленной волчьей пасти, сжимающей в зубах необработанный, глубокий, как бездна, червеобразный обсидиан.
Камень внутри оправы слабо пульсировал, словно живое сердце.
— Этот перстень не носила ни одна женщина за триста лет истории Канцелярии, — голос Керна опустился до низкого рокота, вибрирующего у самых ее ключиц. — Мой дед надевал его перед казнями мятежных герцогов. Мой отец сжимал его, отдавая приказы о штурмах крепостей. В этом железе завязана власть над всеми архивами, тайными казематами и палачами империи.
Он перехватил ее левую руку.
Его пальцы — широкие, грубые, шершавые от мозолей — бережно, с неожиданной для такого гиганта осторожностью коснулись ее безымянного пальца.
Там, где когда-то въедался в сустав перстень Линдберга, сдирая кожу до кости, теперь была лишь чистая, затянувшаяся розовая полоса.
Керн медленно надвинул тяжелый перстень на ее палец.
Холод метеоритного железа коснулся кожи.
В ту же секунду Алена вздрогнула: камень вспыхнул изнутри густым багровым светом, металл с легким, мягким щелчком уменьшился в размере, идеально облегая ее тонкую фалангу, вплавляясь в ее ауру, признавая новую хозяйку.
— С этой секунды, — произнес Керн, не отпуская ее руки, прижимая ее пальцы к своим губам, — ты не просто леди Керн. Твое слово в этих стенах равно моему слову. Твой приказ — закон для любого клинка Дознания. Если ты прикажешь моим офицерам сжечь столицу — они зажгут факелы, не спрашивая моего согласия.
Он поднял глаза, и в их стальной глубине она увидела абсолютное, безоговорочное преклонение хищника перед своей единственной парой:
— Ты владелица моих земель, графиня. Хозяйка моих крепостей. И единственная госпожа моей жизни.
Алена почувствовала, как к горлу подкатил ком, но глаза реаниматолога остались сухими.
Она сжала пальцы на его ладони, чувствуя холод древнего перстня, соединивший их судьбы навсегда.
— Я принимаю твою власть, Родерик, — ее голос был тверд, но в нем пробилась глубокая, чувственная хрипота. — И отдаю тебе взамен все, чем владею сама. Свою силу. Свою кровь. И эту жизнь.
Керн глухо зарычал.
Его терпение лопнуло.
Широкие ладони комтура взметнулись к ее куртке. Одно резкое, сокрушительное движение — медные заклепки брызнули во все стороны, со звоном отскакивая от полированного паркета. Тонкая полотняная рубаха затрещала под его пальцами, расходясь по швам, осыпаясь к ее ногам изодранными лоскутами.
Она осталась перед ним абсолютно обнаженной выше пояса.
Холодный воздух комнаты лизнул ее кожу, но тут же отступил перед диким жаром камина и его тела.
Керн замер на мгновение, тяжело дыша через нос.
Его взгляд скользнул по ее фарфоровой шее, опустился на хрупкие ключицы, где ровно пылала его родовая метка, и остановился на высокой, упругой груди. Соски Алены мгновенно отвердели под его взглядом, превратившись в две раскаленные темно-вишневые бусины, жадно тянущиеся к его рукам.
— Ты прекрасна, — прошептал он с первобытным, благоговейным вожделением. — Моя ведьма... Моя спасительница...
Его руки опустились на ее пояс, расстегивая пряжку походных штанов.
Кожаные штаны соскользнули вниз вместе с сапогами. Керн подхватил ее на руки, не давая наступить на холодный пол, и в три широких шага перенес к огромному ложу под балдахином из тяжелого темно-зеленого бархата.
Он опустил ее на мягкие льняные простыни.