Страница 57 из 60
Глава 16: Право владения
Глава 16: Право владения
Его хватка на ее талии не ослабла ни на волос, когда клеть подъемника с глухим металлическим стоном взмыла из темного зева шахты на поверхность.
Холодный горный воздух ворвался в легкие, вытесняя застоявшийся серный чад. Метель над Вороньим Кряжем улеглась, сменившись крупными, медленно кружащимися хлопьями сухого снега. На рудничном дворе стояла звенящая, благоговейная тишина: сотни горняков, женщин и солдат замерли вдоль бревенчатых ограждений, не решаясь шелохнуться.
Керн ступил на помост, удерживая Алену у своего левого бока.
Его вороненая кираса была покрыта белым налетом извести и копоти, на широких плечах таял снег, но в осанке комтура не осталось и следа прежней осадной ярости. Это была поступь триумфатора, зачистившего тылы и забравшего главную добычу.
Капитан Вальц, державший под уздцы Ворона, замер, вскинув кулак к нагруднику:
— Милорд! Замок очищен. Охрана сложила оружие, бунтовщики закованы в штольнях. Перевал открыт.
— На коней, — бросил Керн, не замедляя шага. — Мы возвращаемся домой.
Он снова не позволил ей коснуться стремени самостоятельно. Его ладони, широкие, обжигающе горячие даже сквозь морозную сырость, легко подхватили Алену за бедра, вздергивая в высокое армейское седло. В следующую секунду его массивная фигура взлетела следом, заполняя пространство за ее спиной несокрушимой, монолитной стеной.
Тяжелые полы его кавалерийского плаща распахнулись, укрывая ее от налетающего ветра.
— В Цитадель! — рявкнул комтур над ее ухом.
Шестьдесят всадников Дознания сорвались с места единым слитным броском.
Обратный путь через горные серпантины казался полетом сквозь белое безмолвие. Лошади шли размеренным, неутомимым галопом, вздымая копытами фонтаны сухого снежного наста. Алена полулежала на его груди, чувствуя каждый толчок мощного торса жеребца и размеренное, глубокое биение сердца комтура за своей спиной.
Ее тело ныло от запредельного напряжения последних суток. Пальцы на руках онемели, ожог на ладони саднил, а внизу живота пульсировало тяжелое, глубинное тепло — напоминание о сокрушительном обладании в нижнем каземате. Но внутри не было слабости. Кровная связь, замкнутая на древнем алтаре, больше не разрывала вены чужеродным огнем. Она текла ровной, полноводной рекой, укутывая нервные окончания Алены в бархатную броню его несокрушимой воли.
Они преодолели ущелья к полудню.
Когда впереди, среди разорванных серых туч, показались циклопические базальтовые башни Цитадели Дознания, солнце пробило мглу косыми золотыми лучами.
Крепость больше не казалась мрачным застенком.
Она высилась над заснеженной долиной как неприступный утес, о который разбились все волны столичного мятежа. На центральной надвратной башне вместо траурного черного полотнища теперь лениво колыхался объединенный штандарт: серебряный грифон рода де Вальер, обвитый обсидиановой змеей дома Керн.
На внешних мостах взревели тяжелые медные горны.
Сигнал победы. Сигнал возвращения верховного владыки.
Чугунные решетки барбакана поползли вверх с торжественным гулом противовесов.
Когда конный отряд Керна влетел на главный плац крепости, Алена невольно задержала дыхание.
Весь пятитысячный гарнизон Цитадели стоял на плитах двора в парадном строю.
Полки тяжелой пехоты, стрелки, мастера осадных машин, дознаватели в черных мундирах без знаков различия — тысячи суровых, прошедших десятки войн мужчин застыли неподвижными каменными изваяниями. Вдоль строя колыхалось море вороненой стали: алебарды, протазаны и широкие клинки блестели на холодном солнце.
Керн осадил Ворона в самом центре двора, прямо перед гранитным возвышением комендатуры.
Конь замер, шумно выпуская пар из ноздрей.
Комтур не спешил спешиваться. Его левая рука продолжала намертво удерживать Алену поперек талии, прижимая ее к своей кирасе, открыто демонстрируя армии ее присутствие.
Тишина на плацу стала абсолютной. Слышно было только свист горного ветра в бойницах стен.
Керн медленно поднял правую руку.
— Солдаты Дознания! — его низкий, раскатистый голос ударил в каменные стены крепости, раскатываясь по ущелью подобно громовому раскату. — Заговор великого князя Альбрехта раздавлен в тронном зале столицы! Государь жив! Северные рудники и мануфактуры возвращены под длань закона!
Тысячеголосый строй выдохнул единым приглушенным гулом.
Комтур опустил взгляд на Алену, и в его стальных глазах полыхнуло темное, неприкрытое торжество:
— Но эта победа куплена не только нашей сталью! Перед вами — законная графиня де Вальер! Та, чья кровь спасла императора от яда, а наши знамена — от позора измены! Отныне и до скончания времен она — полновластная леди Цитадели! Хозяйка северных земель и моя законная супруга!
Он перехватил рукоять палаша и с сухим, оглушительным щелчком вогнал лезвие в ножны:
— Преклонить оружие перед госпожой!
То, что произошло в следующую секунду, заставило сердце Алены пропустить удар.
Пять тысяч закаленных в крови бойцов, не знавших пощады и страха, синхронно, с чудовищным грохотом рухнули на правое колено.
Острия пяти тысяч клинков и копий со звоном ударили в гранитные плиты двора, склоняясь к ее ногам. Ни один солдат не посмел поднять глаз. Это было не придворное лицемерие столичных вельмож — это была абсолютная, безоговорочная присяга боевой армии женщине, доказавшей свое право стоять рядом с их чудовищем.
Алена расправила плечи.
Ее серые глаза скользнули по застывшему морю склоненной стали. Земной врач, привыкший бороться за жизни в тесных операционных, и воскресшая наследница древнего рода слились воедино. Она не склонила головы. Она приняла этот салют так, словно родилась в этой броне.
Керн легко соскользнул на землю, подхватил ее на руки и опустил на очищенные от снега ступени парадного входа.
— В покои, — негромко приказал он капитану Вальцу, не оборачиваясь к застывшему строю. — Никому не подниматься на верхний ярус башни без моего личного приказа. Нарушивших — вешать на зубцах без допроса.
— Слушаюсь, милорд!
Они поднимались по винтовой лестнице Северного донжона в полном молчании.
Каждый шаг комтура по каменным ступеням звучал размеренно, тяжело, отдаваясь глухой вибрацией в теле Алены. Он больше не тащил ее силой, но его широкая ладонь лежала на ее пояснице, непрерывно направляя, контролируя каждый дюйм пространства между ними.