Страница 31 из 60
Глава 9: Выход волков
Глава 9: Выход волков
Пергамент под пальцами Алены не просто шуршал — он холодил подушечки, словно тонкая пластина прессованного льда.
Она не отрывала взгляда от выведенных земной латынью символов.
Тридцать седьмой километр. Двадцать три часа сорок две минуты. Визг тормозов, удар многотонной фуры в левый борт «скорой», вспышка фар, летящие в лицо осколки триплекса и застрявший в горле крик фельдшера. Это не было несчастным случаем на обледенелой трассе. Это была хирургически спланированная охота за душой через изнанку миров.
Пальцы комтура легли поверх ее пальцев.
Его широкая ладонь накрыла пожелтевший лист, сминая край с чертежом пространственного разлома. Тепло его кожи, все еще влажной после термальной купели, обожгло ее застывшие суставы.
Через открытый канал кровных уз в затылок Алены ударила волна чудовищного, концентрированного бешенства. Керн читал ее реакции так же ясно, как строки протокола. Он чувствовал, как стынет ее кровь, как подскакивает давление, как каждая мышца ее тела натягивается в струну для смертельного броска.
— Ты пришла не из этого мира, — произнес он.
Это не был вопрос. Голос комтура звучал глухо, с той тяжелой, вибрирующей вибрацией, от которой звенели реторты на стеллажах лаборатории.
— Мой мир не знал вашей магии, — Алена медленно подняла голову, глядя прямо в его нечеловеческие, стальные зрачки. — Но там знали анатомию, физику и закон сохранения массы. А еще там умели убивать за деньги без заклинаний. Кассиан купил мою смерть.
— Он купил матрицу, — Керн вырвал лист из ее рук, пробегая глазами по геометрическим расчетам. — Древний обряд замещения душ. Линдберги столетиями искали способ восстановить истощенные резервуары рода. Настоящая Агнесс была слишком слаба, чтобы выдержать пробуждение спящих пластов серебра. Ее тело должно было послужить сосудом для сущности с высокой плотностью нервной ткани. Для того, кто привык удерживать жизнь на грани небытия.
Его губы искривились в хищном оскале:
— Он выдернул из бездны волка вместо ягненка. И теперь этот волк перегрызет ему глотку.
— Не просто перегрызет, — Алена шагнула к препараторскому столу, ее пальцы нащупали узкий хирургический скальпель из тусклой ольденгарской стали с тончайшим односторонним лезвием. — Я вскрою его систему по слоям. Без наркоза.
Керн посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. В его глазах больше не было снисхождения доминанта к сломленной жертве. Там горело признание равного — опасного, расчетливого союзника, ступившего на тропу кровной мести.
— Тогда тебе понадобится подобающее оружие, графиня, — он скомкал лист с чертежом, бросая его в топку ближайшей муфельной печи. Бумага вспыхнула мгновенно, обращаясь в невесомый серый пепел. — Через два часа начнется Зимний бал в Большом дворце. Линдберг ждет вестей о твоей смерти в подвалах Дознания. Он собрал вокруг себя половину Сената и шлюху фон Бреде, чтобы потребовать у государя чрезвычайный эдикт о конфискации рудников в пользу заговорщиков.
— Они думают, что я гнию в крипте?
— Они уверены в этом, — комтур подошел к дверям лаборатории и с силой ударил кулаком в медную обшивку.
Створка распахнулась. На пороге возник личный адъютант Керна — капитан Вальц, с перевязанным плечом, но в начищенной парадной кирасе.
— Доставить парадное облачение дома Керн, — отрывисто скомандовал Родерик. — Траурный бархат. Без коронных лент. И карету Черного конвоя к парадному крыльцу через сорок минут.
— Слушаюсь, милорд!
Спустя полчаса в личных покоях башни пахло не гарью и кровью, а свежим воском и холодным шелком.
Алена стояла перед высоким ростовым зеркалом в тяжелой раме из черненой бронзы.
Служанки Канцелярии — немые, вышколенные женщины с опущенными глазами — закончили шнуровку. На ней было платье из тяжелейшего черного бархата глухого антрацитового оттенка, не отражавшего свет свечей. Ткань казалась высеченной из куска ночного неба.
Никаких кринолинов, никаких пышных придворных оборок. Линии были жесткими, стремительными, облегающими бедра и талию, словно боевая броня. Лиф держался на тонких пластинах из гибкой вороненой стали, приподнимая высокую грудь, но оставляя абсолютно обнаженными плечи и правую ключицу.
Клеймо дома Керн больше не пряталось под тряпьем.
Черное солнце и обвившая его змаиная пасть сияли на ее фарфоровой коже четким, объемным знаком истинного кровного союза. Каждый изгиб древней руны был виден за десятки шагов.
Волосы Алены были собраны в сложный, строгий узел на затылке, открывая длинную тонкую шею со следами едва затянувшихся отметин. Никаких румян: кожа оставалась алебастрово-бледной, но губы, прикушенные до темно-вишневого цвета, и серые глаза с расширенными от адреналина зрачками придавали ее лицу пугающую, смертоносную красоту.
Керн подошел сзади.
Он был в полном парадном мундире Верховного комтура Дознания: черный суконный колет с глухим стоячим воротником, расшитый матовым серебром, тяжелая портупея из тисненой кожи и церемониальный палаш в ножнах из чешуи морского варана. На широкой груди поблескивал единственный орден — Черный крест Искоренения, высшая награда за подавление мятежей.
Его руки легли ей на обнаженные плечи.
Холодные пальцы в тонких кожаных перчатках с легким нажимом прошлись по коже, заставляя Алену выпрямить спину. В отражении зеркала они выглядели как два демона, явившихся на погребение старого мира: огромный, затянутый в броню хищник и женщина с глазами цвета штормового моря, несущая на ключице знак его власти.
— Скальпель, — негромко произнес Керн.
Алена подняла правую руку. Внутренний шов узкого рукава из плотного бархата был переделан: в потайных ножнах у запястья покоилось тонкое лезвие из закаленной стали. Одно движение кисти — и рукоять выскальзывала прямо в ладонь.
— Протокол безопасности соблюден, — ее голос был ровным, лишенным малейшего трепета.
Керн наклонился, коснувшись губами чувствительной зоны возле ее уха. Его дыхание обожгло кожу:
— Двор ждет труп, графиня. Покажи им, как воскресают де Вальеры.
Они покинули Цитадель под глухой рокот барабанов ночной смены.