Страница 3 из 60
Керн молчал несколько бесконечно долгих секунд. Его взгляд скользнул от ее глаз к разбитым губам, затем опустился на судорожно вздымающуюся грудь, стянутую жестким корсетом из темного бархата.
— Дерзкая, — почти неслышно произнес он. — Люблю, когда мясо сопротивляется перед разделом.
Он разжал пальцы на ее челюсти, но прежде чем Алена успела вздохнуть со свободой, свободная рука комтура легла на рукоять кинжала на его поясе.
Сталь покинула ножны с сухим, зловещим шелестом.
Широкое, хищное лезвие из черного обсидианового сплава блеснуло в свете чадящих факелов.
Кассиан на трибунах победоносно осклабился:
— Дознание правосудно! Уничтожить изменницу прямо здесь!
Алена не шелохнулась. Реаниматолог внутри нее привык смотреть в лицо смерти, не зажмуриваясь. Если этот двухметровый зверь решил перерезать ей горло прямо на каменных плитах Трибунала — она встретит удар с открытыми глазами.
Но Керн не занес клинок для удара.
Его левая рука внезапно рванула вперед, сминая ткань платья на ее плече и намертво прижимая Алену к своему колену, лишая малейшей возможности дернуться.
Острие кинжала уперлось в вырез ее платья — прямо в ложбинку между ключицами.
Холод стали обжег лихорадочно горящую кожу.
— Первичное освидетельствование залога, — громко, на весь притихший зал объявил Керн, глядя прямо в побелевшее лицо Кассиана. — Канцелярия Дознания принимает имущество. Но состояние товара проверяется до подписания векселей.
— Что... что вы делаете?! — взвизгнула с верхнего яруса Селеста фон Бреде, вскакивая с подушек. — Это нарушение приличий! Здесь высокий суд!
Керн даже не повел бровью.
Его рука сделала короткое, расчетливое движение вниз.
Раздался резкий, трескучий звук вспарываемой ткани.
Острейшее лезвие кинжала одним движением рассекло толстый бархат, шелковые шнуры и китовый ус корсета сверху донизу — от ключиц до самого основания живота.
Корсет с треском разошелся в стороны.
Холодный воздух зала Трибунала ударил в обнажившуюся кожу. Тонкая льняная сорочка не скрывала почти ничего: тонкие, хрупкие ребра с проступающими синяками от пальцев бывшего мужа, лихорадочно вздымающуюся грудь с темно-розовыми, отвердевшими от стыда и холода сосками и тонкую талию, покрытую испариной.
Толпа на трибунах ахнула в едином порыве. Кто-то из дворян похотливо присвистнул. Селеста задохнулась от злобы, а Кассиан замер с открытым ртом, не в силах оторвать взгляд от публичного осквернения женщины, которая еще пять минут назад носила его фамилию.
Алена вспыхнула.
Кровь бросилась в лицо, волна унизительного, животного жара окатила все тело. Ее руки инстинктивно дернулись, чтобы прикрыть разорванный ворот, но тяжелая рука Керна в стальной перчатке перехватила оба ее тонких запястья одним движением, сжимая их над ее головой железным кольцом.
Он лишил ее защиты. Полностью.
Керн навис над ней, вжимая ее спиной в свой сапог. Его свободная ладонь — теперь уже без перчатки, широкая, грубая, покрытая мозолями от меча — легла прямо на обнаженное ребро Алены, чуть ниже трепещущей груди.
Кожа к коже.
Это было не просто прикосновение. Это был удар тока.
Его ладонь была обжигающе горячей. Черная магия комтура хлестнула по нервным окончаниям Алены, пробивая отравленные каналы тела. Мышцы свело сладкой, невыносимой судорогой. Алена закусила губу до новой порции крови, чтобы не застонать вслух на глазах у сотен зевак. Ее тело предавало ее: бедра непроизвольно дрогнули, навстречу его тяжелому давлению, а влажная испарина покрыла ключицы.
Керн медленно провел шершавыми пальцами по ее ребрам вверх — прямо к основанию шеи, ощупывая пульсирующую вену.
Его глаза потемнели до цвета грозового неба. Он видел каждую реакцию ее плоти. Чувствовал, как ее соски наливаются под его взглядом, как бешено скачет пульс под тонкой кожей.
— Следы побоев. Следы яда, — хрипло произнес он, не отрывая пальцев от ее трепещущего горла. — Брак не был консумирован должным образом последние полгода. Залог поврежден, граф Линдберг. Но вполне пригоден к эксплуатации.
Он резко поднялся на ноги, увлекая Алену за собой рывком за сцепленные запястья.
Она едва удержалась на ногах — колени подгибались, разорванное платье висело клочьями, обнажая левое плечо и половину груди. Но Керн не позволил ей упасть. Он прижал ее к своему боку, фиксируя тяжелым предплечьем за талию, надежно удерживая за талию.
Кинжал с сухим щелчком вернулся в ножны.
— Пятьдесят тысяч марок приняты, — бросил Керн через плечо застывшему секретарю суда. — Оформляйте отчуждение. С этой секунды Агнесс де Вальер принадлежит Канцелярии Дознания. Без права выкупа. Без права помилования.
Он развернулся и увлек ее к выходу из зала чеканным армейским шагом.
Алена спотыкалась о длинный подол, задыхаясь от темпа его тяжелых шагов, но упрямо держала спину прямо. Каждый шаг отдавался пульсацией в содранном пальце, в разорванном корсете, в горящей коже, которой касались его пальцы.
Навстречу им уже распахивались тяжелые дубовые двери, обитые полосовым железом.
За ними лежала непроглядная, промозглая тьма столичной ночи, хлещущий ледяной дождь и глухой рокот бронированной кареты-фургона с решетками на узких бойницах.
Конвой ждал.
Керн властно увлек ее вперед, жестко придерживая за локоть и талию на скользких от дождя ступенях парадного портала и не позволяя упасть.
— Шевелись, графиня, — выдохнул он ей в самое ухо, обжигая мочку горячим дыханием. — До Цитадели путь неблизкий. А первый допрос мы начнем прямо в карете.