Страница 27 из 60
Глава 8: Очищение плоти
Глава 8: Очищение плоти
Каменная крошка осыпалась на обнаженные плечи Алены, смешиваясь с пеплом и каплями застывающей крови.
Эхо грохота выбитой двери еще металось под сводами крипты, а Керн уже двигался.
В его реакциях не было ни секунды заминки, ни тени растерянности. Мужчина, секунду назад готовый сгореть вместе с ней в безумии вспыхнувшей связи, мгновенно заслонил ее собой, переходя в боевой режим с пугающей, механической скоростью.
Его рука оторвалась от ее влажного паха.
Пальцы комтура одним резким, скупым движением застегнули ширинку походных штанов. Пряжка армейского ремня лязгнула, вставая в паз. Лицо Керна вновь стало серым базальтом, на котором не отражалось ни единой человеческой эмоции — только ледяная, смертоносная сосредоточенность.
— Повтори, — бросил он через плечо, не глядя на трясущегося у входа офицера.
Вестовой вжался в косяк разбитой арки, стараясь не опускать взгляд на алтарь, где посреди сажи и разорванной ткани лежала обнаженная женщина.
— Черный выброс в центральном штреке, ваша светлость! — сорванным голосом выкрикнул офицер. — Пласт серебра раскололся, наружу бьет серный чад и маслянистый огонь! Триста горняков заблокированы на нижних горизонтах! А граф Линдберг... он предъявил указ Тайного совета начальнику коронного арсенала! Второй пехотный полк присягнул ему! Их авангард уже на северном мосту!
Алена судорожно втянула воздух.
Она попыталась сесть, но свежее клеймо на ключице отозвалось такой чудовищной, разрывающей судорогой, что перед глазами вспыхнула багровая пелена.
Черная кровь Керна, сплавленная с ее сосудами, взбесилась.
Связь работала в обе стороны. Она физически ощутила, как по венам комтура прокатилась ядовитая волна ее собственной слабости — тошнота, сбитый пульс, спазм почечных артерий. Керн споткнулся на ровном месте. Его широкая ладонь врезалась в край алтаря, пальцы побелели, сдирая базальтовую крошку.
Он тяжело, с присвистом выдохнул, медленно поворачивая голову к Алене.
В его стальных глазах заплясали черные искры.
— Что это? — прорычал он. — Что происходит с рудниками?
— Резонанс, — Алена заставила себя поднять голову, впиваясь пальцами в холодный камень. — Ты замкнул кровные узы. Ты привязал рудники к моему организму, идиот. Но в моей крови — четыреста миллиграммов оксида мышьяка!
Она закашлялась, сплевывая на алтарь темную, пахнущую металлом слюну.
— Магический контур земли среагировал на яд в моей сосудистой системе! — ее голос сорвался на хрип, но в нем звенела ярость врача, столкнувшегося с катастрофической врачебной ошибкой. — Земля де Вальер отторгает отраву точно так же, как ее отторгает мое тело! Черный огонь — это не бунт Линдберга! Это системный септический шок жилы! Если мышьяк не вывести из моих тканей прямо сейчас — рудники сгорят до коренной породы через два часа! И ты сдохнешь вместе со мной, Керн, потому что твое сердце теперь стучит в одном ритме с моим!
Керн замер на долю секунды, переваривая ее слова.
Он не стал спорить. Ему не нужны были доказательства — он чувствовал, как внутри его собственной грудной клетки нарастает тупая, жгучая боль, зеркально повторяющая ее токсикоз.
Комтур резко развернулся к офицеру у дверей:
— Приказ по гарнизону: поднять решетки нижних шлюзов. Затопить ров жидкой смолой. Арбалетчикам на внешних куртинах — бить на поражение по любому, кто приблизится к мосту ближе чем на пятьдесят шагов, включая офицеров короны. Командование обороной передать капитану Вальцу.
— А вы, милорд?..
— Если Линдберг сунется в ворота — пристрели его из тяжелого камнемета, — отрезал Керн. — Пошел вон!
Офицер растворился в темноте коридора, грохоча подковами по камню.
Керн шагнул к алтарю.
Его руки метнулись вниз, сгребая Алену вместе с обрывками серого суконного платья. Он не стал тратить время на одевание. Подхватив ее легкое, горячечное тело на руки, комтур прижал ее к своей груди и быстрым, размашистым шагом направился к боковому выходу из крипты — узкой потайной лестнице, ведущей в закрытый сектор замка.
Ее обнаженная кожа коснулась грубой шерсти его мундира.
Алена прижалась щекой к его плечу, не в силах сдерживать мелкую, изматывающую дрожь. Каждый его шаг отдавался пульсацией в обожженной ключице. Клеймо горело ровным, матовым, потусторонним светом, просвечивая сквозь тонкую кожу темно-багровым узором.
Они взлетели по каменным ступеням за считаные минуты.
Керн ударил ногой в тяжелую дверь из мореного дуба, обитую листами зеленой меди.
Металл взвизгнул, засов поддался.
Они ворвались в Верхнюю Алхимическую лабораторию Канцелярии.
Воздух здесь был сухим, горячим и плотным. В нос ударила сложная, удушливая смесь запахов: едкий дух купоросного масла, горький аромат сушеной полыни, спиртовые пары, сера и отчетливый, металлический привкус ртути.
Помещение поражало масштабами.
Стены из белого огнеупорного кирпича уходили вверх, теряясь во мраке высокого купола с вытяжными шахтами. Вдоль стен тянулись многоярусные дубовые стеллажи, заставленные тысячами стеклянных реторт, колб из горного хрусталя и глиняных тиглей. В центре зала на массивных чугунных плитах гудели три муфельные печи, в чьих топках ровно пылало белесое магическое пламя.
В дальней части лаборатории, за кованой перегородкой, виднелся глубокий каменный бассейн, куда из медной трубы с глухим журчанием хлестала горячая вода из подземных термальных источников.
Керн опустил Алену прямо на край длинного препараторского стола, заваленного медными весами, ступками и стеклянными трубками.
Она едва удержала равновесие, упираясь ладонями в холодный полированный мрамор.
— Ты в лаборатории, — тяжело дыша, произнес Керн. Его лоб блестел от пота, на шее бешено пульсировала вена. — Что тебе нужно?
Алена окинула помещение цепким, лихорадочным взглядом хирурга, отбирающего инструменты перед экстренной полостной операцией.
— Белый тигель номер четыре, — ее голос звучал отрывисто, на грани слышимости. — Там очищенная белая сера. Живо!
Керн метнулся к шкафу, снося плечом створку.
— Нашел. Дальше?
— Кристаллический поташ. На третьей полке слева, в банке темного стекла. И порошок активированного древесного угля. Двойной возгонки.