Страница 48 из 51
С удивлением отмечаю, что уже глубокая ночь, а место, где меня держали, мне не знакомо. Мужчина отнес меня к машине, открыл дверь и усадил на переднее сидение, сам останавливаясь в паре шагов. Он повернулся спиной, взъерошил волосы, словно обдумывая, что сказать, а затем в один шаг оказался рядом, присаживаясь на корточки.
– Вы... так же приходили один раз. Сели рядом с моим стульчиком и смотрели на меня, – вдруг заговорила, срываясь на кашель. До сих пор ныла грудь и саднило колени и локти, а во рту стоял противный металлический привкус крови. Но я упорно хотела спросить обо всем... отца. – Почему вы не забрали меня тогда? Почему позволили своему ребенку жить в... детском доме? Я настолько была вам не нужна? – голос против воли треснул, грозя пролиться слезами. На щеку осторожно опустилась ладонь, погладив кожу, а затем легонько, совсем как в ту встречу, надавив на его кончик. Поморщилась, потому что на нем был порез, но промолчала.
– Кто бы отдал преступнику, отсидевшему в колонии восемь лет за... изнасилование, даже его ребенка? Особенно дочь? – снова хриплым голосом спросил мужчина, а я... я покраснела, потому что даже не знала его имени. – Это потом... после гибели твоей матери выяснилось, что она меня оклеветала. Свидетели нашлись, что она со мной жила, а потом... влюбилась, – он усмехнулся, а я вздрогнула от того, что мой привычный детский мир рухнул в одночасье. Моя мать... посадила моего отца... обвинив того в насилии? Чтобы выйти замуж за другого?
– Почему? – шепнула практически одними губами, старательно отводя взгляд, словно... это была моя вина.
– Мы обязательно поговорим еще об этом, Каролина, – мягко произнес мужчина, но уже шепотом, – сейчас не время, да и..., – он вдруг обернулся, а я заметила на горизонте несколько отсветов от автомобильных фар, – муж твой едет. Сейчас сдам тебя на руки ему и... подчищу здесь все. Все закончилось, моя девочка, – он еще раз провел по моей щеке пальцем, будто не имел права ни на что большее, а я... я вдруг порывисто обняла его за шею, повиснув на нем, как та маленькая девочка, когда он однажды приехал ко мне. – Спасибо... дочь.
– Каролина! – я обернулась на сдавленный крик. На ходу выскакивая из машины, ко мне бежал Алехандро.
***
Алехандро
Это были самый долгие и тяжелые два часа в моей жизни. Нет, были, конечно, те месяцы, которые я не знал, где Каролина, но верил, что она вернулась домой, а сегодня...
Пока я готовил документы на фирму, чтобы передать контрольный пакет акций Боррего, а Егор и Диего связывались с полицией и... неожиданно, отцом Каролины, я думал только о том, что валяться стану в ногах жены, только бы простила мне это похищение. Если бы я только раньше догадался, кто стоял за первым исчезновением моей жены два года назад!..
– Что будешь делать, Алехандро? – серьезно спросил Егор, когда мы с ним остались наедине. Тину отправили отдыхать и присматривать за нашей с Каролиной дочерью, а Диего вызвался ее отвезти и проверить охрану дома, чтобы не допустить похищения еще и дочери. К тому же у Диего возникли вопросы к тем охранникам, кто оставался в доме в момент исчезновения Лины. Кто-то умышленно или случайно допустил, чтобы Лина оказалась одна в саду за домом, смогла выйти незамеченной и... попасть в лапы этого мерзавца Боррего.
Но не это волновало меня больше всего.
На секунду, когда камера телефона выхватила в темноте испуганное лицо моей любимой, заплаканную и связанную по рукам и ногам, я заметил еще одного человека за ее спиной. И его лицо показалось мне смутно знакомым. А еще он прижимал к горлу Каролины тонкий стилет.
– Что угодно, Хорхе, только пусть она останется в живых, – мотнул головой я, прогоняя нарастающую внутри панику. Мне казалось, что просиживая тут в кабинете, я рискую остаться без любимой жены, а наш ребенок – без матери. – Хорхе, я должен найти ее, должен... искать ее по городу, а не сидеть тут с бумажками, – рука против воли снова скомкала листок с письмом. – Она все не так поняла, а я... я так боялся ее потерять, что все время откладывал этот разговор, – кулак со всей силой обрушился на столешницу, – она ведь вспомнила тот вечер. Вспомнила, что кто-то вколол ей снотворное, а потом выбросил из машины, обозвав мусором. Но не это меня волнует больше всего, – я поднял растерянный, больной взгляд на друга, который продолжал стоять рядом со мной, сжимая ладони в кулаки. – Моя мать, скорее всего, участвовала во всем этом. Именно она знала о бумагах на развод, ведь по ее настоянию я не стал «выносить сор из дома», – я усмехнулся. Мать всегда ненавидела мою бабушку из России, считая, что деду не следовало связываться с ней, а спокойно жениться на той, что нашли ему родители. Не понимала и не желала признавать, что отец наполовину русский, что ему нравится гостить у русских родственников бабушки, и всячески препятствовала нашему общению. Брат никогда не тянулся к ним, а вот я... до смерти бабули я часто гостил у них, да и после их с дедом смерти тоже.
– Это мать сказала, чтобы Боррего составил документы, я же... не сопротивлялся, считая, что, чем меньше будет знать об этом посторонних людей, тем проще мне потом будет поговорить с Каролиной. Думал, что... это брат... он мог заставить или..., – я замолчал, откинувшись на спинку кресла и прикрывая глаза. Чувствовал себя последним подонком. – Она знала и об отступных, – я достал из стола распечатку банковского счета, с которого были сняты все средства, – мама их обналичила сама. Просто сняла всю сумму с карты, отдав ее брату. Скажешь, я идиот? Мог бы и раньше обо всем узнать, догадаться? Мог... но не узнал, не догадался...
– Алекс, нам свойственно оправдывать поступки любимых и близких, – пожал плечами Егор, а затем хлопнул меня по плечу, ободряя, – мы все оступаемся, но на то и должны быть рядом те, кто нас любит. Чтобы мы смогли простить себя в первую очередь. Она простит, не сомневайся.
– Хотелось бы..., – рядом на столе зазвонил телефон. Высветившееся имя контакта заставило меня едва ли не подпрыгнуть на месте. Егор тоже напрягся, а в комнату влетел Диего, знаками показывая мне, чтобы я постарался тянуть время. Я сделал глубокий вдох, но звонок тут же оборвался, заставив меня чуть ли не зарычать от ярости. Сколько можно издеваться надо мной?! Говорил бы уже, что нужно!
– Набери сам, возможно, просто осечка сети, – проговорил Диего, а сам пристроился рядом, подключая планшет. – Тяни время, как можешь...