Страница 39 из 51
– Заснешь тут, после такого, – вздохнула я, почувствовав, как по моей щеке легонько провели пальцами. Сознание медленно начало уплывать в темноту, а я подумала, что тонизирующее средство вряд ли обладало бы таким эффектом.
Город встретил нас моросящим дождем, а я уже и позабыла, что такое может быть. Серые тучи плотно нависали над городом, и в какой-то момент мне даже показалось, что пилот не сможет посадить самолет из-за облачности.
– Мама, здесь всегда так... некрасиво? – обернулся ко мне Эрни, рассматривая, как капли дождя стекают по стеклам иллюминатора. На сонной мордашке было написано полное разочарование, что мы с Алехандро переглянулись. А еще я буквально застыла, услышав неожиданное обращение к себе. Мама... я не ждала от него этого слова, но в душе все перевернулось. Погладила мальчика по голове, улыбнувшись, чтобы скрыть подступившие слезы.
– Ну, что ты, Эрни, дождик ненадолго, скоро выглянет солнышко и... снова будет тепло, – пообещала я, когда мы спустились с трапа самолета и направились ко входу терминала.
– Каро! – окрик подруги стал для меня неожиданностью. Я резко обернулась, тут же оказываясь в ее крепких объятиях. – Подружка, прости меня, – шепнула Тина, а я только крепче обняла ее в ответ. Рядом слышался голос Алехандро и... неожиданно Егора.
Я подняла взгляд, встретившись с его серыми глазами, и мужчина мне только сдержанно кивнул. Я посмотрела на подругу, которая тискала в объятиях Эрнандо, что-то щебеча ему, а затем и потянулась к Доротее, сидящей на руках отца. С улыбкой наблюдала за ними, чувствуя... я счастлива. Все те, кто мне особенно дорог, находятся рядом. Моя черная-черная полоса, наконец, завершилась. И пусть у нас с Алехандро до сих пор все неопределенно, я надеялась, что мы больше никогда не расстанемся.
– Как у вас? – шепнула мне Валя, стоило нам немного отстать от мужчин, пока мы шли к стоянке автомобилей из здания терминала. – Как он воспринял новость, что Тея его дочь?
Я в ответ только пожала плечами. Что ей сказать? Что струсила в последний момент и не смогла рассказать, как его родные поступили со мной? Да и как доказать ему, что у меня никогда не было связи с его братом, если... того, кто мог это подтвердить, больше нет в живых? – Карошечка, ты на меня до сих пор дуешься?
– Нет, Тин, не в тебе дело, – быстро мотнула головой, забирая из ее рук дочь, которая теперь пожелала уделить мне время. – Ты понимаешь, я узнала, что его родные...
– Что? Опять пытались строить тебе козни? – удивилась Тина, а я внимательно посмотрела на подругу. Странно, я была уверена, что Егор рассказал ей обо всем. Они же с Алехандро друзья с детства. – Что, Каро?
– Разве... разве, Егор не сказал, что мама Алехандро и его брат..., – я сглотнула и посмотрела в спину супругу, – она умерла полгода назад. А Себастьян еще раньше...
– Нет, – нахмурила рыжие бровки подруга, сбавляя шаг, – как-то не приходилось нам разговаривать о семье его друга, – на скулах Тины проступили красные пятна. Я улыбнулась, понимая, что им точно было чем заняться вместо разговоров. – Ты не подумай, но, когда я узнала, кто новый партнер Егора, мы едва не поссорились. Особенно, когда выяснилось, что он искал тебя. Сначала я хотела ему все высказать. Ну, за то, что он с тобой сделал, но вместо этого высказала все его другу, сказав, что они друг друга стоят, – Тина снова покраснела. – Он рассказал мне несколько другую версию событий, и мы... в общем, мы решили, что вам просто необходимо объясниться, – со вздохом закончила Тина, смотря на меня виноватым взглядом.
Я тоже вздохнула, да уж, верно – благими намерениями устлана дорога в ад. Подруга хотела помочь, а в итоге... я едва не лишилась дочери. Но и винить ее не могла, их с Егором «помощь» стала толчком в нашем сближении.
– Я не виню тебя, – признала наконец, – не уверена, что...
Договорить я не успела. Завидев, что папа отвлекся от ее величайшей персоны, Доротея не смогла спокойно усидеть на моих руках, едва не разразившись громким ревом. Пришлось активнее переставлять гудящими ногами, чтобы передать неугомонное чадо Алехандро. Глядя, как он бережно прижимает к себе улыбающуюся дочь, снова испытывала грызущее чувство ревности. Алехандро пересадил малышку в специальное кресло, затем помог сесть мне и устроился рядом. Эрни забрали в свою машину Валя и Егор, пообещав мальчику прокатиться по городу.
А я снова почувствовала себя неуютно, будто меня опять предали, оставив одну. Даже Алехандро казался отстраненным и холодным, наблюдая, как я отвлекаю дочь игрушкой. Я же просто не находила тем, чтобы завести ничего не значащий разговор и отвлечь его от тяжелых дум.
– Какие-то проблемы? – все же решилась спросить, когда мы подъезжали к тому самому дому, в который однажды меня привезли зимним вечером. Я почувствовала, как воспоминания захлестывают меня, и постаралась спрятать неуверенность и неловкость в глубине души. – Что-то на работе? Вы с Егором...
– Не думай ни о чем, просто отдыхай, – немного резко ответил Алехандро, перебив меня, а затем невесомо коснулся моих волос губами, словно сглаживая резкость. – Лина...
– Да, извини, приношу только неприятности, – быстро выдохнула в ответ, отворачиваясь от его вопросительного взгляда. – Может, нам стоило остаться...
– Лина, посмотри на меня! – требовательно попросил, или приказал, Алехандро. Нехотя повернулась, старательно не смотря ему в глаза, боясь увидеть в них прежний холод. – Мне нужно разобраться с... одним делом, которое не касается тебя. Нет, не потому, что я тебе не доверяю, – перебил он резко, когда я хотела отвернуться, после его слов. Не касается... конечно. – Каролина, я не хочу, чтобы ты знала то, что... maldicio´n!1 Да мне слов не хватит, чтобы вымолить твое прощение!
Я невольно застыла, смотря перед собой. Кажется, до меня медленно доходил смысл его слов. Он что-то узнал! Узнал об мне, о том, что произошло со мной... тогда. Я и сама иногда начинала кое-что вспоминать, но образы, приходящие порой во сне, были смазанными, нечеткими. Запомнился только последний наш разговор с сеньорой Леоноррой, когда она умоляла меня уехать, чтобы ее сыновья перестали ругаться из-за одной... недостойной женщины, решившей сначала рассорить братьев, а затем разорить их семью. Я не понимала, о чем она мне говорит, просто потому, что находилась в прострации от нашего расставания с мужем, что он просто выгнал меня. А потом и вовсе наступала темнота, где я до сих пор слышала чужой, незнакомый голос, сухо говоривший кому-то выбросить меня где-то на окраине города. Называл... «ненужным мусором».