Страница 8 из 30
8. Сердце в ладонях
Эмоции во мне всегда бурлили через край. И если я пропускала момент, когда меня накрывало волной этих энергий, и вовремя не подхватывала от них поводья - все рисковали быть снесенными, моим гневом, или моей радостью, - как лавиной огненных коней.
Гристаль, моя наставница в галерее искусниц, оказалась достаточно мудра, чтобы оценить, каким зарядом силы можно сделать мой диковатый темперамент.
Мне было 8 лет, когда я попала к ней.
Она была строга, как никто, почти жестока в своей строгости.
Но при этом искренне любила нас, своих по-детски неуклюжих и норовистых воспитанниц. И из каждой удивительным образом умудрилась вылепить редкостную драгоценность, - даже из меня. Сохранив при этом нашу индивидуальность и живую страсть к жизни.
Когда я отправлялась в Северные земли, провожать меня вышла вся галерея искусниц.
Мы обнимались и плакали с девочками, с которыми провели здесь вместе столько лет. С которыми столько ссорились, мирились и дружили.... Мы еще помнили друг дружку такими разными, - нескладными девчонками с пухлыми щеками, худышками с кривоватыми зубами, горбуньями, подволакивающими ноги.... Теперь же, все мы покидали эти стены - сияющими красавицами, с фантастической верой в собственную неотразимость. И грандиозными планами на будущее.
Гристаль гладила меня по волосам, как любимого котенка. А остальные наставницы благодарили Богинь Тишины, что теперь они будут по мне скучать, а не ловить по всему побережью....
Князь Мирош заплатил за меня северными самоцветами, заплатил щедро. Цену, запредельную даже для галереи искусниц, привыкших, что их выпускницы стоят, как золотой рудник. Хотя, когда я только к ним попала, они с радостью готовы были бы подарить меня первому встречному...
До Гристаль, от прежних наставниц я умудрилась сбегать 6 раз. И ни наказания, ни даже розги не могли заставить меня усваивать искусства этого места.
Сколько меня искали в мой последний побег? Наверное, почти 2 месяца, по всему побережью Серебряного берега.
И нашли у цыган, обученную виртуозно срезать кошельки отточенной монеткой. И отплясывать на бочке, собирая веселую дань внимания от толпы горожан.
Я выделывала дикие па, наслаждаясь собой....Пока мои новые друзья тихонько и неуловимо освобождали зевак от лишнего груза монет.
До самого моего выпуска потом, в потоках магии, которые меня учили вплетать в жизнь в галерее искусниц - свозили яркие цыганские искры, четко узнаваемые мастерами. Как акцент, который впечатывается в речь, и вытравить который потом из себя почти невозможно.
Меня нашли на ярмарке, чумазую и счастливую, глотнувшую воздуха свободы скакать без привязи. С целой коллекцией змеиных ругательств. Таких едких в моем исполнении, что от них жгло уши даже повидавшим слишком многое розыскным стражам инквизиции, нашедшим меня и доставившим обратно.
Походила ли я на потерянное сокровище? Не знаю, но очень быстро им захотелось потерять меня еще раз. Я орала и выкручивалась, как лесной поросенок, когда меня поймали, и попытались вернуть в галерею искусниц.
Раньше меня воспринимали, как строптивого золотошерстного котенка. Но в тот момент - мой норов в сочетании с бешеной энергией, уже стал настоящей проблемой для всех наставниц.
И видимо, только явный страх санкций от моего разъяренного дяди, моего единственного живого родственника, и на тот момент, главного инквизитора Южного Ордена, заставили галлерею искусниц изменить правила. И поручить меня новой наставнице.
До этого - лишь жребий определял того, кто будет вести тебя в искусствах этого места. От момента, как крошечные маленькие девочки попадали в стены галереи искусниц и до самого выпуска в обручение и замужество. И выбор жребия всегда был неумолим и незыблем, потому что сами Богини Тишины направляли его.
Я стала единственным исключением, и никто потом ни разу не пожалел об этом. Приняв, что видимо, у Богинь на меня в какой-то момент появились другие планы.
Двое джильтов держали кристаллы с браслетами почти торжественно.
Ярсон застегнул их на мне, едва не прищемив мне кожу в своем нетерпении. С облегчением, что на сейчас все наконец-то закончится.
То, что это только начало, и он пристегивает себя ко мне навсегда, соединяя теперь обе наши жизни в единый поток – похоже сейчас умудрилось отойти для него на второй план.
- Принимаю тебя в сердце свое, Эллиэйс из Южных земель..... - Проговорил, едва взглянув на меня. И его джильты преклонили колени, принимая меня своей госпожой.
Дальше по обычаям этого края, он расстегнул куртку, и отогнув ворот тонкой шерстяной рубашки, положил мои ладони себе на грудь. Накрыв их своей рукой. Как символ того, что теперь мое место в его сердце. Мы оба понимали, что это лишь фикция. Но обычай должен был быть соблюден во всех деталях.
Я с трудом сдержалась, чтобы тут же, как кошка, не запустить в него коготки из мягких лапок. Сейчас мне надлежало быть кроткой и счастливой.... Тихой и безмятежной невестой в своем ожидании свадьбы.
Септон, пришедший с ним, начал читать молитву, закрепляющую печати на моих браслетах обручения. Иногда он обращался то к Ярсону, то ко мне, чтобы мы повторяли за ним нужные слова, впечатывая обряд в свое поле - силой древних слов....
"И лишь Богини Тишины выпишут путь, чтущим молитву сию.... Сшивая кожей, соединяя два сердца в одно.... зажгут души озером огня... И предназначенным друг другу - быть единым целым, зная друг друга, как мужа и жену - до самой смертной ночи...."
Минуты тянулись, я чувствовала, как гулко стучит сердце Ярсона, подгоняя старого септона.
Ладоням моим становилось невыносимо жарко. Его грудь была твердой, как наковальня, и гладко-горячей, с упругими толчками сердца под кожей. Стоять было неудобно, - в этом ритуале соединения, внутри между нами совсем не было мягкой, вбирающей друг друга близости, - ни наших душ ни тел. Лишь его настороженность, и мой гнев, пляшущий по телу....