Страница 7 из 30
7. Печати обручения.
Искусство театра прикосновений в галерее искусниц было одним из самых ярких курсов.
"Еда из женских рук способна стать невероятной магией..." - Слова Гристаль привычно прошелестели в моей памяти.
Шаг за шагом она приоткрывала для нас это искусство, разворачивая мягко и вкрадчиво целый веер эмоций и ощущений, за внешне такими простыми движениями. - "Или же жгучей отравой, разъедающей быстрее и опаснее, чем яд" .
Я никогда не была самой прилежной. Но как угощать мужчину из своих рук, создавая для него целое действо прикосновений, приправляя живые касания своей южной, лакомо-ягодной энергией, была обучена с 13 лет.
Обещаю не слишком притравливать тебя, моя княжич.... Во всяком случае, не сразу....
Я скользнула взглядом по рукам Ярсона, считывая в своих ощущениях, что мне ждать от него.
На его правой руке не хватало фаланги мизинца. По ребру ладони была выписана тонкая татуировка - вязь знаков обрывалась, потеряв свое окончание на обрубленной верхушке мизинца. Как сторожевая башня без сигнальных огней....
При этом, часть пальца была срезана уже давно, - рука смотрелась совершенно гармонично, привыкнув жить в таком состоянии.
Кто из мальчишек не получает шрамовых зазубрин на теле?
Воинским искусствам княжеских сыновей здесь обучали с детских лет. И они очень рано начинали сопровождать отца во всех выездах и событиях - связанных и с мужскими забавами и с войной. Шрамы и посеченные отметины, нанесенные оружием здесь, конечно же, не были редкостью.
Но что-то именно в этой потерянной его части вызывало мое смутное беспокойство... Как будто чешется чувствительное место на коже.... и хочется отмахнуться, но невольно возвращаешься к этому снова и снова......
- Что же ты прячешь от меня? - я легонько протянула энергию своего внимания по его ладони, скользнула по твердым горячим пальцам....
Информация не шла, как будто руки его были запаяны для считывания.... Я знала, что смогу просмотреть, возможно, просто чуть позже... когда начну узнавать его получше.
После свадьбы, из княжеской сокровищницы мне выдадут полный набор женских драгоценностей. С княжескими родовыми знаками дома, частью которого я стану. И тогда мне придется носить только их.
Сейчас же Ярсон принес мне два вводных приветственных браслета, с печатями обручения. Именно для этого он, двое его джильтов и княжеский септон в длинном облачении и пришли сюда. Чтобы одеть их мне до наступления темноты, как того требовали традиции его Рода.
Обычай этот был создан для того, чтобы обеспечить мне защиту и признание его дома, и его людей. Теперь для них я становилась "своей" - их крови. Их госпожой, будущей дочерью князя Мироша, будущей женой его 15-го сына.
Хотя, если учесть что у всех старших братьев Ярсона было по 2-3 жены, мое место в списке тех, кого княжеские люди называли «госпожа» было очень далеким и очень несущественным.
Интересно, как это, когда у твоего мужа кроме тебя, еще несколько жен?....
Если честно, - не было мне это интересно. Ярсон еще даже не стал моим, и мы были откровенно насторожены к друг к другу... Но я точно знала, что дам себе скорее позеленеть и прорасту тут в снег травой, чем буду делить своего мужчину с кем-то еще...
Камни браслетов были холодными и по-северному красивыми.
Я никогда не любила такие украшения, - носить их было неудобно, как опустить запястья в тяжеленный лед и взять его с собой. Но не могла не восхищаться яркой, искусной работой древнего мастера, в руках которого они родились. Похоже, он был по-настоящему влюблен в княжну, которая первая одела их.
Для ее обручения мастер создавал эти браслеты. Они получились, как отчаянное признание в любви - с горячим оттенком потери, с легким шепотом мечты, которая никогда не смогла бы сбыться.
Лисирэ... Мастер Лисирэ... похоже, что так звали древнего мастера. Это имя считывалось с браслетов едва уловимыми, щекочущими потоками энергии.
На секунду я словно провалилась на несколько веков назад.... увидев его глазами высокую тонкую девичью фигурку за княжеским столом. Волосы в жемчужной сетке, бледное лицо сердечком... Совсем скоро она станет женой князя, и на ее запястьях - как рубцы, как захлопнувшаяся мышеловка - сияли отчаянно великолепные, новые, - холодные и прекрасные браслеты обручения.
Я прервала этот поток, чувствуя, как он вязко утягивает меня - в прошлые тайны давно ушедших людей.
Эти браслеты останутся со мной до нашей свадьбы.
Они долго хранились в соляной пещере, но паутинка не слишком счастливых женских судеб тех, кто носил эти браслеты до меня, все еще лежала на них. Бабки и пра-пра-бабки Ярсона были их прошлыми владелицами, и я чувствовала, как шепот их жизней, их историй липнет ко мне.
Мысленно, я стряхнула все это со своих запястий, и потом, представив журчащий веселенький водопадик с летней водой, смыла с себя чужие энергии. "Линии своей судьбы вышиваю только я..." - несколько раз прокрутила привычные слова в голове, отгоняя столетний морок чужих жизней.
Камни браслетов сияли искорками, стыло-голубыми, как глаза девушки, которая была с Ярсоном при нашей встрече...
Я вдруг почувствовала запоздалый гнев – внезапный и яростный.
То, что она была в его жизни – было частью его мужского мира. Его прошлого и он был в этом в своем праве. Но он позволил ей присутствовать при нашей первой встрече – и в этом читалось уже пренебрежение ко мне.
В галерее искусниц я мечтала о муже, от которого расцветет мое сердце. Реальность же этого места поставила передо мной чужого и закрытого для меня мужчину. Который, даже сделав меня своей женой, едва ли собирался учитывать меня в своих планах. Жаркая волна хлынула мне в лицо, заставив задержать дыхание.
Ван предупреждающе глянул на меня, - он слишком хорошо знал, как стихийны могут быть вспышки моих эмоций. И понял, что опоздал - в бокалах на столе вода, позванивая о стекло, начала закручиваться в воронки. По нарастающей, закипая от моей беззвучной ярости...