Шепот Северных земель

Знаешь ли ты того, кого знаешь?

Я вдруг вспомнила, как Неста ругала меня за привычку запрокидывать голову, когда смеюсь.

Горло, говорила она, нужно беречь. На горло все смотрят.

Не знаю, имела ли она в виду князя Соляных земель. Но сейчас я была готова признать за своей Нестой совершенно исключительную предусмотрительность.

Ноготь Рикаста лежал на моей шее. Холодный, чуть изогнутый. Я чувствовала его не кожей даже — самой кровью, которая с каждым ударом сердца подталкивала себя навстречу острию.

Ярсон остановился.

Вот это было страшнее всего.

Он стоял в нескольких шагах от меня, и ветер шевелил светлые волосы у его висков. Больше в нем не двигалось ничего. Даже ярость ушла куда-то глубже. Остались глаза, следившие за пальцами Рикаста, и такая неподвижность, от которой у меня стиснулось сердце.

На воде покачивались обгоревшие куски коры. Еще недавно они держали нашего пленника в зеркальном круге. Теперь один медленно тонул, выпуская пузырьки, а возле другого лежало белесое кольцо змеиного тела.

Питон был жив. По изуродованной спине изредка проходила короткая судорога.

Второго я не видела.

- Вот теперь, дети, мы поговорим спокойно, — сказал Рикаст возле моего уха.

Спокойно. Удивительное слово. Взрослые существа особенно любили его, когда наконец устраивали все так, чтобы никто не мог им помешать.

- Ты... - говорить было трудно, и я осторожно сглотнула. - Ты мог просто обидеться.

Ноготь надавил сильнее.

- Не испытывай меня, девочка.

Я смотрела на Ярсона. На его правую руку, медленно опустившуюся к поясу.

Рикаст тоже заметил движение.

- Оружие на землю. Все.

Княжич расстегнул перевязь.

Меч тяжело лег на соль. Следом — короткий нож. Я даже услышала, как под его рукоятью хрустнула тонкая корочка льда.

Богини Тишины, только бы он понял.

Я не могла дать ему знак рукой. Не могла шевельнуться. И сквозь сдавленное горло не выходило ни одного из тех умных слов, которыми я собиралась победить всех еще каких-нибудь десять минут назад.

Поэтому я посмотрела на нож.

А потом на него.

И позволила себе улыбнуться.

Совсем чуть-чуть. Очень плохо получилось, должно быть.

— Еще один, — сказал Ярсон.

Левой рукой он вынул из-за спины узкий метательный клинок.

— Медленно, — предупредил Рикаст.

Ярсон послушался.

Он всегда умел слушаться так, что потом кому-нибудь приходилось об этом жалеть.

Клинок полетел ко мне рукоятью вперед. Низко, почти у самой воды. Рикаст дернул меня в сторону, заслоняясь моим телом, и я вцепилась вниманием в короткий стальной звон.

Все замедлилось.

В застывшей капле над озером отражались сразу два неба. Кончик моего сапога висел над солью. На губе Ярсона белел след от зуба.

Я могла повернуть нож в горло Рикасту.

В глаз.

В висок.

Только его пальцы успели бы сжаться. Он еще не понял бы, что умирает, а я уже умирала бы вместе с ним.

Поэтому я повернула клинок плашмя и просунула между своей шеей и его ладонью.

Сталь вошла в щель, которой почти не было.

Рикаст вскрикнул. Не от боли — от неожиданности, когда его собственное движение прижало запястье к лезвию.

И в тот же миг Ярсон ударил.

Мир вернулся со всеми звуками сразу. Я рухнула коленями в мокрую соль. Надо мной что-то треснуло. Воздух вышибло из груди уже совсем по другой причине: княжич отбросил Рикаста и подхватил меня одной рукой, слишком крепко, слишком резко, как хватают падающего с обрыва.

— Дыши.

Замечательный совет. Я бы непременно воспользовалась им, если бы помнила, как.

Рикаст лежал на боку. Его раненая рука упиралась в землю, а под подбородком висел мой послушный нож.

Теперь я держала его острием вперед.

— Не двигайся, — выдохнула я.

Каждое слово царапало горло.

Он поднял на меня глаза. И я увидела, как под кожей его здоровой руки собирается тусклый свет.

— Я не буду с тобой бороться, — сказала я. — Я просто отпущу нож.

Он долго смотрел на меня.

Свет погас.

• • •

Откат пришел, когда непосредственная опасность закончилась. Конечно же. У моей силы было превосходное чувство времени: она всегда ждала, пока я поверю, что справилась.

Ярсон усадил меня на свой плащ. Присел рядом и осторожно отвел волосы от шеи.

Я следила за Рикастом. Князь медленно стягивал разорванный рукав, прижимая ткань к запястью. Нож больше не висел у его лица. Княжич забрал его себе, и это почему-то действовало убедительнее всякой магии.

У берега зашевелился питон.

Он пытался выползти из воды. Передняя часть тела уже лежала на соли, но обожженная спина не слушалась. Под гладкими белыми чешуйками дрожало голое розовое мясо.

— Помоги ему, — сказала я Рикасту.

Тот даже не повернулся.

— Он сделал то, для чего существует.

Я вдруг поняла, что сейчас меня вырвет.

Не от крови. И даже не от боли в горле.

Я слишком хорошо знала этот тон. Им обсуждали удачную покупку искусницы. Испорченное платье. Солдата, которого не удалось вернуть с войны.

— Ярсон, подними ему голову. Осторожно.

— Эльс...

— Только голову. Я не собираюсь отращивать ему новую шкуру.

Княжич посмотрел на змею с понятным сомнением. Еще недавно эти существа охраняли человека, который чуть меня не убил. Но потом опустился на одно колено и подхватил тяжелую плоскую голову.