Страница 65 из 69
— Что? — пролепетала девушка. Сердце ее замерло, мир вокруг закачался. Ричи держал ее крепко на вытянутых вверх руках, значит, голова кружится у нее.
— Давай поженимся, — повторил Сарандон, и взгляд его стал умоляющим. В этот момент он не играл.
— Да-а, — выдохнула Саманта, и свет для нее померк, как будто объектив кинокамеры перекрыл черный фильтр.
Ричи подхватил обмякшую девушку и прижал ее к своей груди. Он бережно коснулся губами ее чистого лба и с вызовом взглянул в камеру.
— Она согласна! — гордо объявил он.
Камера стрекотала, Льюк метался в своем кресле, зажимая себе рот, чтобы не сбить неосторожным словом эмоциональную шру актеров. В этом фильме ему почти не приходилось что-либо выдумывать, указывать им. Актеры вжились в свои роли, играли их достоверно. Но что это? Они правда женятся?
Сарандон вынес Саманту со съемочной площадки и осторожно усадил в шезлонг. Врач подбежал почти сразу. Ричи стоял на коленях перед девушкой и грел в своих ладонях ее холодные пальцы. Врач быстро набрал шприц и поднес его к запястью девушки.
— Не надо, — остановил его Ричи. — Мисс Гловер приходит в себя.
Врач отступил на шаг. Пушистые ресницы Саманты затрепетали, веки дрогнули. Первое, что она увидела, был Ричи. Он стоял перед ней на коленях, и его обычно мрачное лицо светилось восторгом, взгляд золотых глаз ласкал ее.
— Мисс Гловер, вам уже лучше? — раздался профессионально любезный голос врача.
— Да! — сказали молодые люди в один голос и снова повернулись друг к другу. Ричи поцеловал руку любимой.
— Саманта Гловер, только что ты пообещала выйти за меня замуж.
— Правда? — нежно улыбнулась она. — Ну что ж, я согласна!
Сердце ее колотилось в бешеном ритме, но странный покой разливался в душе — неожиданно начало исполняться ее самое заветное желание.
Ричи проводил невесту к ее трейлеру, но не посмел поцеловать на прощание.
— Спокойной ночи, любовь моя!
— Спокойной ночи, Ричи! — сказала она и захлопнула дверь трейлера. Сарандон с вызовом посмотрел на почти круглую луну и усмехнулся.
Саманта разделась, легла на кровать, но не спала ни секунды. Она тихо лежала под одеялом, а счастье, казалось, свернулось у нее на груди невесомым пушистым комочком. В голове проносилось столько мыслей и образов, что она даже не пыталась в них разобраться: лица родителей, братьев — как они будут рады за нее, патио ранчо Сарандона — скоро она войдет туда законной хозяйкой! И золотистые головки детей, прижавшихся к-ее коленям. Интересно, какие глаза будут у их первенца — янтарные или голубые? Саманте хотелось, чтобы были янтарные, как у Ричи. Она в жизни не видела более прекрасных глаз. Саманта сладко вздохнула и перевернулась на бок. Ночь уже кончалась, но яркая полоска зари была почти не видна. Окно трейлера что-то загораживало. Девушка беззвучно ахнула и села в постели, прижав ладони к замершему сердцу. В светлеющем окне виднелись очертания огромной нечеловеческой головы с круглыми ушами, сидящей на покатых плечах. Чувствуя, что сейчас умрет от ужаса, Саманта протянула руку к Библии на столике у кровати. Мама положила ее в сумку, собирая дочь на съемки. Раскрыв на середине святую книгу, девушка поняла, что в комнате посветлело. В окне никого не было. Саманта упала на подушку, прижимая Библию к груди. Наверное, она немного поспала, потому что, когда открыла глаза, розовый радостный свет заливал комнату. Саманта бодро вскочила с постели. Наступающий день будет счастливым, несмотря на страшный сон. Она в этом не сомневалась.
Дверь трейлера распахнулась. Ричи вскочил со ступеньки лестницы и помог невесте ступить на землю.
— Любимая, здравствуй, я так скучал.
— Я тоже, — сказала она, веселая, как птичка. Предвкушение счастья растопило ее восточную чопорность, и обычно бледное лицо покрывал румянец.
— Саманта, дорогая, позволь тебе представить сеньора Рамона Лопеса, — сказал Ричи. Из плетеного кресла неторопливо поднялся пожилой мексиканец в строгом черном костюме и белой рубашке с узким галстуком. Только теперь Саманта заметила, что и ее Ричи одет в такой же костюм. На фоне строгой одежды его золотистые волосы и глаза, казалось, сияли еще ярче.
— Мистер Лопес, — произнесла Саманта, пытаясь одновременно смотреть и на Ричи, и на мексиканца.
— Рамон, мисс Саманта Гловер оказала мне честь, согласившись стать миссис Ричард Сарандон, — сказал Ричи, улыбаясь старому Другу.
— Сеньорита Гловер, — торжественно сказал управляющий ранчо, снял стетсон, протянул руку и пожал изящные пальцы девушки с востока.
— Дорогая, дон Рамон — мой родственник, он присматривает за ранчо и сейчас согласился помочь нам организовать венчание, — сказал сияющий Ричи.
— Я рада знакомству, мистер Лопес, — девушка светло улыбнулась будущему родственнику.
— Кстати, — Ричи вынул из внутреннего кармана пиджака маленькую сафьяновую коробочку, открыл ее. Саманта ахнула — луч солнца упал на россыпь бриллиантов на золотом ободке. Радужные блики пробежали по белой рубашке и лицу Ричи. Он опустился на одно колено и надел кольцо на безымянный палец Саманты. Оно пришлось точно впору.
— Благодарю, — выдохнула она, глядя не на свой палец, а в глаза сияющему жениху.
— Посмотри, Рамон, кольцо моей матери досталось прекрасной руке, — сказал он.
— Я очень рад, что наш Рикардо наконец женится, — сказал Лопес и протянул Саманте прекрасные алые розы, перевязанные белой атласной лентой. — Моя супруга, сеньора Хулия, рада вашему браку и посылает этот букет с нашего ранчо.
— Он прекрасен, — выдохнула Саманта, взяла розы и обратила к Ричи сияющие восторгом глаза.
Он встал и обнял за талию свою невесту, она прижалась к нему, и губы их соединились, как магнит и железо. В тростниках что-то зашуршало, кто-то взвыл. Лопес схватил винчестер, но жених и невеста не слышали ничего, пребывая в своем идеальном мире. Пока Ричи целовал Саманту, мексиканец держал винчестер наизготовку и прикрывал пару своим телом. За его спиной раздался двойной вздох, и он опустил ружье.
— Что-то не так? — удивленная Саманта переводила взгляд с жениха на его родственника.
— Это часть нашего национального костюма, — Лопес выдавил улыбку и повесил винчестер на плечо.
— А, красивый обычай, — Саманта улыбнулась Лопесу и посмотрела на Ричи.
— Моя радость, я еду в Финикс брать особое разрешение на наш брак, — сказал он. — Принеси, пожалуйста, свой паспорт.
— Сейчас, — она упорхнула в фургон, прижимая к себе букет.