Страница 64 из 69
Рамон легко поднялся со стула и направился в свою супружескую спальню. Дверь и окно этого помещения, увитые диким виноградом, выходили на бассейн, в котором любил купаться молодой хозяин. Оставшись один, Ричард, откинулся на спинку кресла и поднял глаза к луне. Сияющий диск скоро должен был округлиться, и от потока холодного лунного света озноб пробрал молодого человека. Пусть его жизнь загублена, но Саманту он должен спасти! Как же это тяжело — быть рядом с ней, охранять и не сметь дотронуться. Какие муки сравнятся с этой — любить всей душой и знать, что его любовь погубит любимую девушку! Ричи застонал в бессильной ярости. Как он хотел выследить чудовище, преследующее его род, и положить конец его злодеяниям доброй серебряной пулей! Сарандон умел стрелять. И верховой езде, и искусству стрельбы научил его отец, так рано ушедший из жизни. Какой большой счет к чудовищу накопился у Ричи — смерть всех близких, всех любимых, и еще... Но об этом страшно вспоминать.
Рамон возник бесшумно, как будто вынырнул из потока лунного света, заливавшего патио. Ричи слегка вздрогнул, но старик заметил это и усмехнулся:
— А ты стал пугливым, мой мальчик.
— Извини, я задумался, — протянул Ричи.
— И есть о чем! Вот тебе две пули, заряди одну в кольт, другую в винчестер, и пусть оружие всегда будет у тебя под рукой, даже когда ты спишь.
Ричард молча взял пули. Они приятно холодили ладонь, но вскоре нагрелись от тепла его тела.
— Рамон, сколько пуль ты отлил? — после долгого молчания спросил Ричи.
— Пара штук у меня осталась, — ответил мексиканец голосом, не предвещавшим ничего хорошего чудовищу, для которого отлиты пули.
— Рамон, давай договоримся, — сказал молодой человек. — Если... если этот суккуб... — И он замолчал, не в силах говорить о тайне, омрачившей его душу.
— Ты просишь меня довершить это дельце? — спросил Рамон. — Клянусь, если ты погибнешь, я отомщу за тебя!
— Спасибо, Рамон, — ответил Ричи, устремив на округляющуюся луну немигающий взгляд, полный такой тоски, что старик содрогнулся.
— Это должно случиться скоро, — как бы в забытьи сказал он, и Рамон задрожал — в голосе молодого Сарандона ему послышалась затаенная обреченность. Старик хорошо знал своего воспитанника. Если гордый Ричард просит помощи, дела его плохи.
— Иди отдохни, — сказал Рамон. — Сегодня ты в безопасности.
Ричи горько усмехнулся и, гибко, как тигр, потянувшись, вскочил с кресла.
— Не своди глаз со своей девушки, и ты спасешь ее, — напутствовал его Рамон.
— От твоих глаз ничто не укроется, мудрый мой Лопес, — произнес единственный ныне живущий Сарандон и добавил: — С завтрашнего дня я буду ночевать в своем трейлере на съемочной площадке.
— Но один, — предупредил его старик. — Сейчас'демон будет охотиться за твоей девушкой, но не сможет причинить ей вред, если она останется девственницей.
Ричи ухмыльнулся, зубы его отразили лунный свет.
— Я не трону ее, Рамон, как бы мне этого ни хотелось, — пообещал он себе и старому другу.
— Вот и славно, — протянул Рамон. — А теперь спокойной ночи.
— И тебе спокойной ночи, мой добрый друг, — ответил Сарандон. — Так или иначе, эта грустная история окончится через неделю.
Неделя, заполненная тяжелой изматывающей работой на съемочной площадке, пронеслась быстро. Дебютантка большого кино мисс Гловер и звезда Голливуда Ричард Сарандон жили теперь в трейлерах-раздевалках, но почти не встречались вне съемочной площадки. Теперь Саманта предпочитала отсиживаться в своем трейлере. Она не хотела никого видеть, даже Сарандона. Мысли тяжелые, безрадостные, не давали ей покоя — что она будет делать, когда закончатся эти съемки? Она хотела поступить в университет и упорно шла к своей цели — изучала драматургию, играла в школьном театре, где ее заметил агент Голливуда. Приглашение на съемки фильма знаменитого режиссера показалось ей трамплином в блистательную взрослую жизнь, и она, не раздумывая, вылетела в Аризону, замирая от счастливого поворота в своей судьбе. Но как она будет жить, когда съемки закончатся и она не сможет больше видеть Ричарда Сарандона, Саманта еще не решила. И в ее контракте об этом не было ни слова, разве что ссылка на форс-мажорные обстоятельства. А безответная любовь к таковым не относится. Кинокомпания сняла с себя ответственность за душевное спокойствие актеров. Саманта чувствовала, что видеть Ричи, просто быть рядом с ним стало для нее неутолимой потребностью. Девушка иногда забывала дышать, оглушенная и захваченная своей любовью, и ни на секунду не могла изгнать его из своих мыслей.
Действие в фильме Льюка Бассина развивалось быстро и напряженно — ковбой догнал свою возлюбленную в маленьком городке на мексиканской границе и пригласил на танцы. Массовую сцену снимали ясным аризонским вечером. Западная сторона неба полыхала пурпурным золотом, а в кадре находилась танцевальная площадка на открытом воздухе — зеленая лужайка с длинными столами. Тут же готовилось барбекю, а место для танцев было посыпано щебенкой — асфальта в девятнадцатом веке в техасской глубинке еще не знали. Щедрый ковбой купил возлюбленной мексиканский наряд. Саманту облачили в кружевную мантилью и белое шелковое платье с оборками. Они эффектно обвивались вокруг ее стройных ног, когда она вальсировала в объятиях Ричи. Скромная жительница восточных штатов не знает танцев быстрее вальса и с недоумением наблюдает, как местные жители лихо кружатся и подпрыгивают в бешеной мексиканской пляске, занесенной с той стороны границы. Ковбой приглашает свою девушку на этот танец, она смущена, но соглашается, увидев печаль в его глазах. Вихрь быстрого танца закружил их. Ковбой поднял девушку на вытянутых руках, и для двоих время остановилось, музыка смолкла. На большом экране безмолвный поединок взглядов будет выглядеть очень красиво: чистые голубые глаза Саманты, влажные, распахнутые, — и янтарные глаза Ричи, обжигающие страстью. Сердца сентиментальных зрительниц в темном зрительном зале растают от восторга. Взгляды голубых и янтарных глаз, казалось, сомкнулись навечно.
— Саманта, — хрипло выдохнул Ричи. — Саманта, сага mia...
— Что? — нежно спросила она, глядя на любимого сверху вниз.
— Сага, дорогая, любимая, — как в бреду шептал актер.
Девушка в его руках сильно вздрогнула.
— Поставьте меня на землю немедленно, мистер Сарандон, — произнесла она злым шепотом.
— Милая, выходи за меня замуж, — сказал Ричи.