Страница 83 из 135
Не сохранилось никаких записей о том, что произошло во время предполагаемой встречи Гамильтона с Хаусхофером в Лиссабоне. Но если она и состоялась, то ее прямым следствием, без сомнения, стало неожиданное появление 10 мая в небе над Шотландией таинственного пилота, чей самолет совершил аварийную посадку милях в десяти к югу от Глазго. Когда местный фермер обнаружил обломки, пилот заявил, что прибыл с «особой миссией» международной важности и должен немедленно увидеться с герцогом Гамильтоном. Он представился капитаном Альфредом Хорном. И Гамильтон, который в тот вечер исполнял обязанности местного командира королевских ВВС, был вызван на место крушения.
Каково же было его удивление, когда в пилоте он узнал Рудольфа Гесса, заместителя самого фюрера. Гесс тут же изложил цель своего визита. Он утверждал, что прибыл с «гуманитарной миссией», которая, хоть и не была официально санкционирована, имела молчаливое одобрение Гитлера, и что летел он прямо в имение Гамильтона, Дангавел-Хаус в Южном Ланаркшире. И, чтобы окончательно все запутать, у него тоже оказалась своя «лиссабонская ниточка»: во время пребывания там герцога Виндзорского в прошлом году Гесс тщетно пытался с ним связаться, но не смог пробиться сквозь толпу двойных агентов и дипломатов, осаждавших бывшего короля.
Первая беседа между Гессом и лордом-стюардом в воскресенье 11 мая началась крайне неловко. Гамильтон уверял, что не помнит их встречи, но пленник настаивал, что они виделись на Олимпийских играх, и даже напомнил, что герцог как-то обедал у него дома. Он заметил, что Хаусхофер предположил, что Гамильтон поймет точку зрения Гесса. Как только с прошлым знакомством разобрались, Гесс, предварительно подчеркнув, что прибыл без оружия и по доброй воле, перешел к делу. Он предложил сделку: если король предоставит ему безоговорочное условное освобождение, он выступит посредником в заключении мира между Германией и Британией. В противном же случае, заявил он, «фюрер убежден, что Германия победит в этой войне – возможно, скоро, но уж точно в течение одного, двух или трех лет… и он хотел бы остановить ненужную бойню, которая иначе неминуема»
[615]
[Report on interview with Rudolf Hess by Duke of Hamilton. Royal Archives. RA/PSO/GVI/C/199/17.]
. Гамильтон позже писал: «Гесс изъяснялся довольно ясно, но, кажется, не совсем понимал, что я ему говорю, и я предложил вернуться с переводчиком, чтобы продолжить беседу». Гесс попросил не предавать его личность огласке. Эта просьба не была удовлетворена.
Его внезапное появление вызвало в британском обществе и недоумение, и веселое изумление. Какими бы ни были истинные причины его авантюры, все это было донельзя странным, что лучше всего выразила реакция Черчилля: «Гесс в Шотландии! Я думал, это фантастика!»
[616]
[. Churchill. The Second World War: The Grand Alliance. P. 43.]
Когда новость была обнародована в пресс-релизе с Даунинг-стрит, многие не могли поверить, что столь высокопоставленный нацист рискнул жизнью и свободой ради такого предприятия. И все же в воздухе витала уверенность, что участие Гамильтона – особенно после того, как всплыла его дружба с Хаусхофером и былое знакомство с Гессом, – отнюдь не было случайностью. Король записал в своем дневнике 13 мая: «Мне пришлось попросить Уолтера Баклю, предшественника [Гамильтона], уйти в отставку из-за его симпатий к нацистам. Может, пост лорда-стюарда проклят? Или германизирован?» Прибытие Гесса он объясняет так: «Немцы заявили, что Гесс спятил и улетел на самолете. Это была новость, ибо очевидно, что в нацистской партии и в самом режиме случилось нечто такое, что заставило одного из их лидеров лететь прямиком во вражескую страну, а не в соседнее государство». Он также отметил, что Черчилль «считал, что приземление Гесса пойдет [британцам] на пользу, ибо никто не поверит в немецкую версию». И добавил, размышляя: «Мы были бы в ярости, если бы Бивербрук или Энтони Иден вдруг без предупреждения улетели отсюда в Германию»
[617]
[George VI diary. 13 May 1941. Royal Archives.]
.
Была и версия, что Гесс на самом деле летел к Баклю
[618]
[Который все еще считался потенциальной угрозой. В апреле 1941 года Алек Хардинг презрительно писал о его «последовательно пронацистских взглядах, от которых, насколько я слышал, он и по сию пору не вполне отказался». Его репутация была настолько сомнительной, что даже приезжий король Норвегии колебался, стоит ли принимать его гостеприимство. – Прим. автора.]
, а не к Гамильтону, но это казалось маловероятным, учитывая тесные связи между Гессом, Хаусхофером и герцогом; у Гесса при себе даже нашли визитные карточки и Хаусхофера, и его отца. Дальнейшие допросы мало что прояснили. Гесс упорно стоял на своем, утверждая, что он – посланник мира. Гитлер, по его словам, не хотел продолжать войну с Британией, но если соглашение не будет достигнуто, фюрер «сокрушит эту страну до такой степени, что ее народ никогда больше не сможет поднять головы». Он также уверял, что немцы не собираются провоцировать Америку, на том основании, что «было бы чистым безумием с их стороны даже помыслить о том, что они когда-либо смогут напасть на Соединенные Штаты»
[619]
[Rudolf Hess interrogation documents. May 1941. National Archives. CAB 118/56.]
.
11 мая Джон Саймон, лорд-канцлер, встретился с Гессом, чтобы доподлинно выяснить, какова же цель его визита в Британию. Вскоре стало очевидно, что вся его «миссия» была основана на глубоком заблуждении. В своем отчете Саймон отмечал: «Он с большой готовностью изложил мне свои идеи, упомянув, что хорошо помнит нашу встречу в Берлине в марте 1935 года». Стоило установить этот личный контакт, как, по словам Саймона, Гесс пал духом из-за провала своей затеи и испугался, что выставил себя полным дураком. «Гесс прибыл сюда, будучи убежден, что шансы на успех его “миссии” куда выше, чем он теперь осознает. Он воображал, будто в этой стране существует мощная партия мира и что ему дадут возможность связаться с ведущими политиками, жаждущими немедленного окончания войны». Саймон добавлял: «Он дремуче невежественен в вопросах нашей конституционной системы и единства нации», – и делал вывод, что Гесс психически неуравновешен: «путаница в его мыслях по всем этим вопросам просто поразительна».