Страница 24 из 135
Они встречались с целым рядом видных нацистов, включая Рудольфа Гесса, Йозефа Геббельса (который ласково назвал герцога «нежным ростком разума») и Германа Геринга. Кроме того, на ужине в Берлине они возобновили знакомство с Риббентропом, все еще занимавшим пост посла в Британии. Там же их представили и звездам немецкого кино, в том числе Марианне Хоппе и Густаву Грюндгенсу. Встреча с Герингом и вовсе прошла в непринужденной обстановке: и он, и герцог с ребяческим восторгом играли в игрушечный самолет, сбрасывавший деревянные бомбы на конвой поездов внизу. Долгое время считалось, что во время визита Эдуард воздерживался от нацистских приветствий, однако недавние фотоснимки, на которых он вскидывает руку в приветствии на угольной шахте в Северном Рейне—Вестфалии, свидетельствуют об обратном
[151]
[Факт раскрыт Валентайном Лоу в The Times от 22 июля 2015 года. У Эдуарда, разумеется, и прежде были случаи неуместной демонстрации нацистского приветствия, что подтвердила и другая статья, вышедшая в том же месяце в The Sun: обнаружилась кинопленка, на которой Эдуард, королева-мать и принцесса Елизавета в 1933 году все вместе отдают нацистское приветствие. Букингемский дворец осудил эти кадры, назвав их «вводящими в заблуждение и обманчивыми». – Прим. автора.]
. И, судя по всему, это был не единичный случай в его путешествиях
[152]
[Low V. Duke’s Nazi salute pictures for sale // The Times. 2015. 2015. 22 July.]
.
И вот – финал: подъем в горы, на аудиенцию к «полубожественному созданию», как его окрестил Ченнон. Вскинул ли Эдуард руку в приветствии Гитлеру 22 октября или нет, их встреча оказалась в равной мере и многообещающей, и бесплодной. Фюрер продержал герцога в приемной целый час, но, выйдя к нему наконец, был сама любезность и радушие, словно стремясь загладить все обиды, нанесенные Эдуарду в Англии. Впрочем, на саму встречу Уоллис допущена не была. Гитлер, однако, тут же воздвиг между ними и другую стену: он настоял на общении через переводчика, Пауля Шмидта, хотя герцог и владел немецким в совершенстве.
Таким образом, у беседы появился свидетель, хотя, по уверению самого Шмидта, ничего существенного на ней не обсуждалось. «Гитлер, – вспоминал он, – явно старался быть как можно любезнее с герцогом, которого считал другом Германии, особенно памятуя о речи, произнесенной герцогом несколько лет назад, когда тот протянул руку дружбы союзам ветеранов Германии». Шмидт также отметил, что Эдуард держался аполитично: «Не было ровным счетом ничего, что могло бы служить подтверждением одобрения герцогом Виндзорским идеологии и практик Третьего рейха», – хотя сам Гитлер, по-видимому, в этом одобрении не сомневался. Эдуард же ограничился несколькими «одобрительными словами» в адрес социальных достижений Германии в сфере социального обеспечения и жилищного строительства, противопоставив их британским трущобам, которые он с ужасом посещал, будучи королем
[153]
[Конюший герцога, Дадли Форвуд, утверждал, что Эдуард сделал несколько нелестных замечаний в адрес нацистского режима, которые Шмидт отказался переводить. В ответ на это герцог якобы произнес: «Falschübersetzt», или «неверно переведено». – Прим. автора.]
.
Гитлер и герцог расстались в дружеской атмосфере, довольные тем, что им удалось встретиться
[154]
[По словам историка Джонатана Петропулоса, в этот момент герцог отдал Гитлеру нацистское приветствие. – Прим. автора.]
. Затем последовала фотосессия с Уоллис – и официальная, и «для себя». На протокольных снимках троица стоит в ряд: Уоллис слева, Гитлер справа, Эдуард в центре. На лице герцога застыла полуулыбка, которую можно было прочесть и как легкое развлечение, и как сожаление о ситуации, в которой он оказался. Уоллис смотрит прямо в объектив с загадочным выражением, в котором сквозит тревога о том, как эти снимки будут восприняты. У Гитлера же – мрачная маска решимости, словно он мыслями уже вернулся к порабощениям и завоеваниям, лишь на мгновение снизойдя до этой светской формальности. На неформальных же фото он куда теплее: улыбается и смеется вместе с герцогом и герцогиней, которые, судя по всему, находят его беседу весьма занимательной.
«Так о чем вы говорили?» – поинтересовалась Уоллис позже.
«О том, что Гитлер делает для Германии, и о его борьбе с большевизмом», – ответил герцог.
«И что же он сказал о большевизме?»
«Что он его не одобряет»
[155]
[. Bloch. The Reign & Abdication of Edward VIII. P. 144–145.]
.
После этого настала пора отправляться в Мюнхен, на очередной гала-ужин в отеле «Четыре времени года» (Vier Jahreszeiten), а оттуда – возвращаться во Францию. Эдуард и Уоллис пребывали в твердой уверенности, что сослужили неоценимую дипломатическую службу, и с нетерпением предвкушали свою американскую поездку в конце года.
Для нацистов этот визит стал настоящим пропагандистским триумфом. После разочарования, вызванного отречением, он наглядно показал, что герцог по-прежнему может служить полезным инструментом для воздействия на британское общественное мнение. Один из немецких послов с восторгом заявлял, что поездка показала, что Эдуард «симпатизирует Германии и хорошо ее понимает» и что в качестве представителя «либерализма» (то есть прогерманских настроений) в Британии «герцог Виндзорский отнюдь еще не сказал своего последнего слова»
[156]
[. Ziegler. King Edward VIII. P. 392.]
. Сам же Эдуард описывал свою поездку как «чрезвычайно интересную» и позиционировал себя как «независимого наблюдателя, изучавшего жилищные и промышленные условия». Он с удовлетворением отмечал, что его «аполитичный» визит, к счастью, никого не обидел.
Встреча с Гитлером оставила у герцога самое благоприятное впечатление. 23 октября он направил фюреру официальное благодарственное письмо на немецком языке, в котором говорилось: «Герцогиня Виндзорская и я хотели бы сердечно поблагодарить Вас за то безграничное гостеприимство, которое Вы нам оказали, и за те многочисленные возможности увидеть своими глазами все, что было сделано для трудящихся Германии. Наше путешествие по Германии произвело на нас неизгладимое впечатление, и мы никогда не забудем ту заботу, которой Вы нас окружили, и тот теплый прием, что мы встречали повсюду»
[157]
[Duke of Windsor to Adolf Hitler. 23 October 1937 (copyright Alamy photographic library).]
. Завершалось письмо сердечной благодарностью за «прекрасное время»
[158]
[В немецком оригинале письма использовано выражение, дословно означающее «прекрасные часы». – Прим. автора.]
, проведенное им и Уоллис в резиденции Гитлера.