Страница 112 из 135
. Становилось очевидно, что их всегда будут считать людьми второго сорта, лишенными собственной воли. Как с горечью сетовала герцогиня в своих мемуарах: «Теперь не оставалось никаких сомнений, что семья Дэвида полна решимости держать его в ссылке на самых дальних рубежах Империи»
[827]
[. Wallis Windsor. P. 355.]
.
Единственное, что оставалось Эдуарду – не столько в надежде чего-то добиться, сколько от бессильной ярости, – это вновь написать брату и обрушить на него очередную порцию упреков. Краткое примирение после гибели герцога Кентского в прошлом году было забыто, все вернулось на круги своя, и письмо герцога Виндзорского бы настолько же ядовито, насколько фамильярно в своей манере.
Он начинает так: «[я пишу] в попытке привести вас в чувство в отношении вашей позиции ко мне и моей жене», выставляет себя невинным страдальцем («Я принял более чем достаточно ударов и оскорблений от ваших рук… несмотря на вашу враждебность, я сносил эти умышленные оскорбления в молчании, полагая, что они были необходимой частью политики по вашему утверждению на троне») и даже прибегает к завуалированной угрозе, намекая, на что он будет способен в будущем, если его желания не уважат. «Весь мир знает, что мы не разговариваем, и это неудивительно, учитывая то впечатление, что вы создали через МИД и в целом: будто бы моя жена и я заслуживаем иного официального обращения, нежели другие члены королевской семьи». И в заключение: «Должен откровенно признаться: я чрезвычайно обижен»
[828]
[Duke of Windsor to King George VI. 2 June 1943 // Bloch. The Reign & Abdication of Edward VIII. P. 296 (письмо существует только в виде черновика, что указывает на вероятность того, что оно так и не было отправлено).]
. Любой, кто получил бы такое письмо, должно быть, задался бы вопросом, стоило ли вообще записывать столь очевидную банальность.
И все же, чуть более чем через месяц, Эдуард вынужден был переключить свое внимание на совсем другое дело. Как бессердечно пошутила Уоллис подруге после убийства Оукса: «Что ни говори, а в Нассау не соскучишься»
[829]
[. Bloch. The Reign & Abdication of Edward VIII. P. 303.]
.
Когда при весьма странных обстоятельствах
[830]
[Оукса обнаружили на кровати, усыпанной перьями из вспоротого матраса, которые раздувал стоявший рядом вентилятор. Сперва его закололи ножом для колки льда, затем – шахтерской киркой, а после его тело пытались сжечь, облив инсектицидом и бензином. Нож для колки льда, разумеется, был куплен в лондонском универмаге «Simpsons in the Strand». Это было убийство, которое ясно указывало: тот, кто убил Оукса, хотел заявить о себе – чудовищно жестоким образом. – Прим. автора.]
было обнаружено тело, первый вопрос, который у всех возник, касался мотива. Оукс был сказочно богат, но, в отличие от многих других плутократов, он искренне стремился улучшить жизнь багамцев, насколько это было в его силах. Разумеется, за свою деловую карьеру он нажил немало врагов, не в последнюю очередь тех, кто просто завидовал его успеху, но его филантропия была неподдельной и последовательной. Его жена после его смерти заметила, что он оставил в наследство не более четырех миллионов фунтов – сумма огромная, но лишь малая толика тех богатств, что некогда принес ему «Лейк-Шор-Майн»
[831]
[В период с 1924 по 1943 год золотой прииск «Лейк-Шор» принес почти 35 миллионов долларов чистой прибыли. Предположения, появившиеся после смерти Оукса, о том, что его состояние достигало 200 миллионов долларов, были крайне неточными. – Прим. автора.]
.
Была некоторая семейная драма в виде его 18-летней дочери Нэнси, сбежавшей в прошлом году с 32-летним графом Альфредом де Мариньи; они поженились на следующий день после того, как ей исполнилось 18, и это был третий такой союз для де Мариньи. Но ничто не указывало на то, чтобы кто-то из близких желал Оуксу зла, тем более такой жестокой и мучительной смерти.
Когда на следующее утро герцогу сообщили о смерти его друга, его первой реакцией было ввести полную информационную блокаду, пока не прояснятся детали. Но Этьена Дюпюша, редактора и издателя The Nassau Daily Tribune, заставить замолчать было не так просто, как британскую прессу в 1936 году, и потому в считаные мгновения новость облетела весь мир. Тем временем герцог обратился за советом к доктору Х. А. Квакенбушу, самому известному врачу на острове и человеку с едким чувством юмора. На вопрос губернатора, что происходит, Квакенбуш мрачно ответил: «Санта-Клаус мертв».
Эдуард попросил разъяснений, и Квакенбуш высказал – что в данных обстоятельствах казалось почти невероятным – предположение, будто Оукс мог покончить с собой, а тело было обезображено, чтобы инсценировать убийство. Вскрытие позже покажет, что удары над ухом не могли быть нанесены самому себе, и тем самым опровергнет теорию Квакенбуша. Но в тот момент паникующий и растерянный губернатор отчаянно нуждался в помощи, и притом немедленно.
Отбросив всякую надежду найти в Нассау достаточно компетентных полицейских, способных справиться с расследованием такой сложности, Эдуард позвонил в полицию Майами и запросил помощи капитана У. Э. Мелчена, начальника отдела по расследованию убийств. Герцог и Уоллис встречались с Мелченом во время своих прошлых визитов и считали его человеком дела. Теперь его срочно вызвали на Багамы для расследования того, что пока официально именовалось либо «смертью при странных обстоятельствах», либо «предполагаемым самоубийством». Отпуская Квакенбушена, Эдуард бросил мрачную фразу: «Ради леди Оукс, надеюсь, это окажется убийством. Ради колонии – самоубийством»
[832]
[Ibid. P. 305.]
.
Поиски истины начались. И даже когда губернатор докладывал в Лондон об убийстве Оукса («С глубоким прискорбием сообщаю, что сэр Гарри Оукс погиб насильственной смертью при обстоятельствах, которые еще предстоит выяснить»), он не мог забыть едкого замечания Квакенбушена о том, что «в Нассау тела долго не хранятся». По правилам, следовало бы вызвать детективов из Скотленд-Ярда, но даже если бы их отправили немедленно, они прибыли бы не раньше чем через сутки, оставив Нассау во власти тревоги и домыслов. Было жизненно важно начать расследование без промедления, чтобы либо доказать, что смерть Оукса – это тщательно инсценированное самоубийство, либо найти его убийцу.