Страница 105 из 135
1 октября герцог написал Сибил Коулфакс в ответ на ее письмо с соболезнованиями. Поскольку она знала обоих братьев в юности, это стало для него долгожданной возможностью излить душу. «Поскольку Вы знали… наши близкие отношения в былые дни, Вы поймете, что, хотя все и изменилось, его кончина стала страшным ударом, а его потеря – бесконечно печальна. Как горько оплакивать бессмысленную гибель людей в этом втором, куда более чудовищном военном конфликте». Он говорил о том, как чувствует себя «зажатым в тиски и оторванным от центров, где вершится история» и о том чувстве отчужденности, что испытывали они с Уоллис, и выразил надежду на «более интересную работу и лучшую возможность сыграть свою роль»
[768]
[Duke of Windsor to Sibyl Colefax. 1 October 1942. Bodleian Archives. ms Eng c5272.]
. Но такая возможность зависела от воли его брата.
Поначалу казалось, что эта трагедия может наметить путь к примирению. Не только Эдуард и королева Мария обменялись непривычно теплыми письмами, но и сам король сказал матери: «Возможно, как Вы и говорите, его горе теперь проложит путь к лучшему взаимопониманию в будущем»
[769]
[George VI to Queen Mary. 22 October 1942. Royal Archives. RA/QM/PRIV/CC13/27.]
. 14 сентября он посетил место крушения и занес в дневник свои впечатления. «Земля на протяжении 200 ярдов в длину и ста в ширину была вспахана и выжжена огненным следом. Он ударился об один склон, перевернулся в воздухе и скатился по другому на спине. Удар, должно быть, был чудовищной силы, ибо от самолета не осталось ничего, что напоминало бы самолет». Это было тяжелое зрелище, но он считал это своим долгом. Как он писал в дневнике: «Я чувствовал, что обязан совершить это паломничество»
[770]
[George VI diary. 14 September 1942. Royal Archives.]
.
В конце октября он ответил брату, воздав должное и Кенту, и тому, как Эдуард некогда наставлял его. «Я знаю, что внезапная и безвременная смерть Джорджа причинила Вам огромное горе. Боюсь, и потрясение было велико. Вы с Джорджем всегда были большими друзьями, и он, я знаю, был Вам так признателен за помощь в те критические месяцы его жизни. Когда он жил с Вами в Йорк-хаусе, он начал становиться на верный путь, а после женитьбы остепенился и стал по-настоящему полезным членом семьи и общества. Он был для меня огромной поддержкой и источником ободрения в моей работе. Он всегда был занят и держал меня в курсе всего. Он добывал для меня больше сведений, чем кто-либо другой, и излагал их в свойственной ему прямой и шутливой манере. Для меня лично его уход – невосполнимая потеря, и я буду ужасно по нему скучать». Но закончил он на более бодрой ноте: «Нам пришлось выдержать несколько тяжелых ударов, но теперь мы готовы нанести мощный ответный удар. Страна никогда не была так едина, как сейчас, и все – мужчины и женщины – вносят свой вклад в промышленность и во все виды военной работы. Дух народа после трех лет войны удивительно силен»
[771]
[George VI to Duke of Windsor. 30 October 1942. Royal Archives. RA/C042A/17.]
.
Но это вдруг вспыхнувшее братское тепло быстро погасло. Вскоре вновь всплыли старые обиды из-за денег и титула Уоллис, и тон снова стал холодным и пренебрежительным. Смерть Кента не привела к долгой оттепели в их отношениях. Пока его вдова оплакивала мужа, страна, которой он служил, продолжала свою борьбу с державами оси. Казалось, этой войне не будет конца.