Страница 38 из 75
Глава 11
Феликс сидел на шкафу нахохлившись.
В квартире, за которую он отвечал, находился зверь, о котором его никто не предупредил. Сидел этот зверь в комнате открыто, ни от кого не прятался и вёл себя так, будто жил тут всегда. Комендант еще ночью по старой привычке составил опись всего, что было в квартире, включая содержимое верхней полки в прихожей и количество вилок в ящике, и опись только что перестала быть полной.
Паскаль пошёл смотреть.
Ростом он был со взрослую кошку, Шторм оказался ему как раз по глаза. Хамелеон медленно обошёл его по кругу, останавливаясь через каждые полшага, и осмотрел последовательно. Уши, пятна на боку, лапы и снова уши, на которых с сухим щелчком проскакивала искра.
Осматривал он не из любопытства. Много лет нелегальной жизни приучили его выяснять про каждое новое существо первым делом одно, способно ли оно его выдать и способно ли причинить вред. Уши с искрами отвечали на второй вопрос утвердительно.
— Отойди от него, — зашипел Феликс.
— Смотри, какой он милый.
— Он бьёт током, — сказал Феликс. — У него это на морде написано.
— На морде у него написано, что он сутки ни с кем не разговаривал, — сказал Паскаль.
Хамелеон обошёл ещё раз.
— Как мы его не заметили?
— Кошка есть кошка, — сказал он. — Что большая, что маленькая. Вчера в дом привезли двоих чужих, шумных, с переносками. Он спрятался за диван и просидел там столько, сколько ему потребовалось. Все кошки так делают, и в этом нет ничего удивительного.
— Меня не предупредили, — сказал Феликс. — Что он тут будет.
— Тебя и про меня в своё время не предупредили. К тому же ты должен был помнить, что Михаил и Олеся забрали его себе.
Комендант переступил по шкафу.
— Он подлежит внесению в список личного состава, — объявил он. — С указанием вида, веса и режима питания. Кто его кормит?
— Олеся, — сказал Паскаль.
— На каком основании?
— На основании того, что он голодный. Феликс, он тут живёт. Он тут жил до тебя.
Шторм слушал. Уши он держал развёрнутыми назад, и это означало, что расслабляться он не собирается. При этом он тянулся мордой вперёд, потому что любопытство у него пересиливало, и нос у него дёргался.
— Я подойду, — объявил Паскаль.
— Не подходи.
— Феликс. Ты сидишь на шкафу. С шкафа все смелые, а я смелый на передовой!
— Я держу точку обзора.
— Ты держишь шкаф.
Паскаль подошёл ещё на шаг и присел. Уши у Шторма дрогнули и развернулись чуть вперёд.
— Вот. Видишь? Он идёт на контакт, — сказал Паскаль.
— Он идёт на тебя, — ответил Феликс.
Паскаль протянул лапу.
Разряд щёлкнул коротко. Хамелеона отбросило на полметра, он проехал по паркету боком и остановился у ножки стола, по нему пошли все цвета сразу, от белого до фиолетового, волнами от хвоста к голове.
Потом он сказал слово. Нецензурное.
— Прошу не вносить в протокол, — быстро поправился Паскаль.
— Я говорил, — напомнил комендант.
— Это статика. В квартире сухо, батареи не топят, я сам сегодня от шторы получил.
Он вернулся и протянул лапу снова. На этот раз Шторм подставил голову сам, наклонил её, подсунулся под лапу лбом, застыл, и никакого разряда не было. Паскаль осторожно погладил его между ушами.
Вольтовые леопарды сбрасывают заряд один раз при первом касании незнакомого существа. Это проверка, а не нападение, второе касание проходит чисто, если после первого никто не убежал. Знай Паскаль об этом хоть что-нибудь, он всё равно полез бы снова, потому что упрямство у него всегда работало раньше осторожности.
— Смотри! — обрадовался он. — Мы почти друзья!
— Ты вводишь в заблуждение личный состав, — возразил Феликс с шкафа.
— Я констатирую факт.
— Ты констатируешь факт в тот момент, когда он на тебя смотрит.
— Он на меня смотрит с симпатией.
— Он на тебя смотрит, как на обед.
Паскаль не обращал внимания. Он повёл хвостом от радости, хвост пошёл из стороны в сторону.
Шторм посмотрел на хвост.
Первый прыжок был мягкий. Он прижал хвост лапой, без когтей, и тут же отпустил, это была игра, в которую играют все кошки на свете. Паскаль засмеялся.
Второй прыжок был с когтями.
— Ай, — дёрнулся Паскаль. — Не надо так.
Третий прыжок Шторм готовил уже всерьёз. Он подобрался, прижал уши к черепу, зрачки у него раскрылись во весь глаз, и по спине от загривка до хвоста побежали искры, и шерсть за ними поднялась дыбом.
— Беги-и-и! — заорал Феликс с шкафа.
Паскаль побежал. Он вылетел из комнаты в коридор, и следом за ним по паркету пошли искры.
Телефон зазвонил, когда я снимал куртку с крючка.
На экране всплыло «Гольдман». Я подержал его в ладони секунду, пересчитывая, что успело случиться за день такого, из-за чего он звонит мне лично вечером в субботу. Бык уехал живым и на своих ногах. Перевозчики довезут его к ночи. Претензий быть не могло.
— Михаил Алексеевич! — сказал он, и по голосу было слышно, что он улыбается. — Ну как мой красавец? Отправили?
— Уехал полчаса назад. Здоровым.
— Не буянил?
— Один раз попробовал встать раньше времени, — сказал я. — Больше ничего. Я его немного подержал под препаратом, всё оформлено, бумаги вышлю в понедельник.
— Да бог с ними, с бумагами.
— И перевозчики ваши теперь больше умеют. Старший сам догадался встать быку под правую лопатку и довёл его в кузов на пару со мной. Я его не просил.
Гольдман хохотнул.
— Вот за это спасибо. Я им, знаете, сколько раз говорил не тянуть скотину за морду. А вы один раз показали.
Дальше он должен был попрощаться. Про быка спрошено, ответ получен, благодарность высказана — разговор кончился сам собой, и любой другой человек на этом бы и положил трубку.
Гольдман не положил.
— Михаил Алексеевич, — сказал он, и тон у него поменялся. — Я вас сегодня выручил. Признаёте?
— Признаю. Бык был нужен, я просил, вы дали.
— Вот и хорошо. Тогда я вас попрошу выручить меня.
— Слушаю.
— Не по телефону, — отрезал Давид Маркович. — Приезжайте.
— Когда?
— Сейчас. Прямо сейчас. Я скину координаты, тут недалеко от вас, минут сорок с вашей окраины.
— Сегодня суббота, вечер.
— Вот именно. Завтра я улетаю, а с понедельника меня не будет три недели. Приезжайте сегодня.
— Хотя бы скажите, о чём разговор. Мне готовиться.
— Готовиться не надо. Приедете — увидите.
— А место?
— Место хорошее.
Спорить было бессмысленно.