Лорд Громового Утеса

Глава 16 Прием

Платье, приготовленное для Кристины, было самым красивым из всех, какие она когда-либо видела. Нина успела его выгладить, так что сейчас оно казалось совершенно идеальным. Нежное, лавандовое, с сияющими серебряными узорами, сбегающими тонкими лозами вниз, тающими только у самых краев подола. Корсет красиво подчеркивал грудь, образуя пикантную ложбинку. А невесомая, почти прозрачная материя рукавов красиво собиралась складками чуть ниже плеч, играя на свету жемчужными переливами. Безупречная красота. Какой же искусный мастер создал такое?

Вот только Кристина не могла как следует отдаться этой простой радости, потому как на сердце ее осела тяжесть. У нее никак не выходило выкинуть из головы слова Даниэлы, столь созвучные ее чувствам.

— Уже знаете, какую песню будете исполнять, или репертуар был согласован заранее? – полюбопытствовала Нина, затягивая на Кристине корсет и довольно поглядывая на ее отражение в большом зеркале.

— Арию Леандры.

Это была самая сложная и красивая ария из классической оперы. Ария идеально подходила тембру ее голоса. Именно с нее началось восхождение Кристины на звездный небосклон самых именитых оперных див Раканты. Она знала арию наизусть, но все равно неустанно готовилась к новому выступлению во время прогулок по саду, и несколько раз репетировала номер вместе с пианистом.

Уголки губ прислужницы приподнялись.

— Вы будете присутствовать на концерте?

— Что вы, госпожа, мне никак нельзя. – Нина погрустнела. – Там будут только самые влиятельные и богатые господа. Властители мира сего. Вы знаете, какова их цель?

Кристина покачала головой. Она догадывалась, что вряд ли самых влиятельных мужчин мира прельщает само искусство оперы и танца.

— Иногда, если девушка понравится богатому господину, – понизив голос, начала Нина, – ее могут взять в жены. Конечно, при взаимной благосклонности. Поэтому радуйтесь шансу и молите небеса, чтобы однажды заприметили и вас, такую красавицу. Тогда вам не придется больше работать ни одного дня в своей жизни.

— Я люблю работать, – ответила Кристина.

Если то, что рассказала Нина, правда, значит, вероятнее всего, сегодня ее будут оценивать как живой товар. Как потенциальную жену или, скорее, даже как ту, с кем можно провести ночь. Во всяком случае, зелье доктора Свонсона она больше пить не собиралась. Осталось только понять, как именно этого избежать и как обмануть слуг. Во всей сложившейся ситуации Кристина видела лишь одно преимущество: она хотя бы была предупреждена.

— Боже, как ты прекрасна! – выпалила Луиза, как только они встретились в коридоре на выходе из своих спален. На Луизе было восхитительное светло-бирюзовое платье с рюшами и открытыми плечами. Платье подчеркивало ее юность и свежесть. В распущенных волосах Луизы виднелись живые лилии, вплетенные в две тонкие косы, закрепленные на манер ободка, а на щеках девушки играл здоровый румянец.

— И ты такая красавица! – ответила Кристина, мучаясь от желания запретить сестре посетить первый в ее жизни бал. – Ты уверена, что в порядке? Как себя чувствуешь?

— О, прекрасно! – Луиза просияла и в доказательство покружилась прямо в коридоре, заставляя пышную юбку разлететься. – Утром я приняла лекарство доктора Свонсона, так что как никогда уверена в себе!

Кристина поджала губы, заставляя себя промолчать. Лекарство доктора Свонсона хоть и было эффективным, однако вызывало опасения.

— Что ж, пойдем? – Луиза предложила сестре взять ее за руку.

Вдвоем они отправились на третий этаж, туда, где располагался самый большой и светлый зал особняка. Именно там должно было состояться выступление танцовщиц и самой Кристины.

Пока они поднимались по главной лестнице, из зала доносилась веселая музыка. Бок о бок с девушками шли и другие гости, прибывшие в Громовой Утес специально ради данного мероприятия. Нарядные молодые девушки гордо несли на себе целые состояния: в их волосах красовались золотые гребни, на шеях сверкали массивные колье с драгоценными камнями, тонкие пальцы украшали кольца, усыпанные бриллиантами.

Дамы шли возле своих кавалеров – статных мужчин во фраках с шелковыми отворотами. Их лица были по большей части серьезными, если не сказать строгими, будто они не на празднество явились, а на суд и теперь готовились выслушать суровый приговор.

Некоторые мужчины смотрели на сестер с жадным, нескрываемым интересом. Их же спутницы то и дело бросали оценивающие, высокомерные взгляды на Кристину и Луизу, словно видели в них соперниц, которые станут бороться за очерствелые сердца богачей. А еще.. у всех этих таинственных гостей были такие же светло-голубые глаза с темным ободком, как у Лероев. Странно. До сей поры Кристина пребывала в уверенности, что подобное контрастное сочетание – отличительная черта лорда и его сыновей, ведь прежде таких необыкновенных гипнотических глаз она ни у кого не встречала.

«Видимо, такие глаза – не редкость для северян», – заключила девушка про себя, продвигаясь вперед.

— Обрати внимание, как они смотрят на нас, – прошептала Кристине на ухо невесть откуда взявшаяся Даниэла. Она была облачена в бледно-розовое платье с вышитыми на корсаже пионами. – Будто хищники на свою добычу.

— Так и есть, – тихо отозвалась Кристина, осторожно пробираясь по ступеням сквозь толпу.

Ей было непривычно видеть столько гостей в этом по большей части пустом и тихом особняке.

— Держи ухо востро. – Даниэла подмигнула. Она торопливо прошла вперед, протискиваясь мимо двух поджарых мужчин с цилиндрами в руках.

Несколько распахнутых двустворчатых дверей вели в роскошный прямоугольный бальный зал. Портьеры из тяжелого красного бархата с золотыми кисточками обрамляли каждое высокое арочное окно. Позолоченная лепнина и росписи украшали сводчатый потолок. Под ним висело какое-то немыслимое количество люстр, и на каждой горела по меньшей мере сотня свечей. Дополнительное освещение создавали высокие зеркала. Они отражали свет от люстр и настенных канделябров.

Грандиозный оркестр расположился на балконе и прямо сейчас виртуозно исполнял исключительно веселую музыку, создавая у всех собравшихся благостное настроение. Приглашенные господа занимали одну половину зала. Другая же половина оставалась свободной для выступлений и танцев. Там стоял лишь один-единственный черный рояль.