Страница 30 из 93
И не сказать, чтобы приятные, потому что в одном шкафу хранились нелетальные средства воздействия типа газовых гранат и станнеров, в двух следующих торчали явные штурмовые плазмеры незнакомой модели, но довольно солидные по сравнению со «жмуровским» наследством, а вот в последнем… в последнем — да! С него я и начал, выудив кобуру, конфигурация которой идеально совпала с расположением штатных точек крепления на моём собственном бедре. В смысле, брони. Сели, как влитые (опять, ха!), одним щелчком. Да и пришлёпнул я ствол машинально, ничуть о том не задумавшись, что выдавало наработанный длительной практикой навык. Что же касается собственно плазмера… то он отличался от моего прежнего, трофейного, реально как небо и земля. По размерам почти такой же, но вот во всём остальном… была в нём какая-то… монументальность, что ли? Ну и надёжностью вкупе со скрытой мощью от него прямо-таки веяло! Как сказал бы Дед, за версту. В общем, разница такая же, как между любым военным образцом и его гражданским аналогом, по сути, жалким подобием. На рукояти у него, кстати, в одном месте красовалось клеймо НПО «Э(П)РОН-Технологии» с многозначным номером, а в другом — пометка, что устройство лицензировано «Хеклер унд Кох». При виде последней я чуть не прослезился, поскольку именно о ней и грезил, когда позаимствовал оружие жмурика. И теперь на душе неожиданно потеплело, как будто я вновь обрёл давно утраченного друга. Верного и надёжного. Короче, я его вспомнил, причём без негативных эффектов для собственной башки. И это факт.
Пустив скупую слезу умиления, я рассовал по почам (вернее, прищёлкнул к соответствующим крепёжкам на поясе и броневых пластинах) запасные батареи — аж четыре штуки! — и переключил внимание на второй, куда более невзрачный, образец. Почему невзрачный? Так он же компактный! Почитай, вдвое меньше основного плазмера. Плюс непропорционально большая рукоять, хоть и анатомической формы и под рациональным углом наклона почти в сорок пять градусов, но явно рассчитанная под боевую перчатку. Отсюда и диспропорция с собственно боевой частью, упрятанной в жёстком пластиковом кожухе, повторяющем форму рамки со стволом. Оружие последнего шанса, вот что это такое, услужливо подсказала память. И крепиться ему до́лжно в районе пуза, прямо под солнечным сплетением, по диагонали слева направо, рукоятью вниз. Чтобы, даже если на меня кто-то навалился сверху и прижал всей массой, оставалась возможность цапнуть самопал да всадить вражине в бок несколько свинцовых приветов! Да-да, я не ошибся — это пулевик. И его я тоже прекрасно знаю, ибо это с некоторых пор штатный для силовых подразделений интерпротекторального холдинга «Э(П)РОН» самозарядный пистолет БМК-18, производства всё того же НПО «Э(П)РОН-Технологии». Расшифровывалась сия аббревиатура довольно просто: конструкция Браунинга, Мягкова и Кугеля, версия с магазином на восемнадцать унитаров. Мозес Браунинг здесь, потому что в основе проверенный долгими веками механизм «кольта», того, что «девятнадцать одиннадцать», Мягков — как отец-возродитель концепции и разработчик адаптированной к безгильзовым боеприпасам версии калибром девять миллиметров, ну а Кугель, соответственно, спец, рассчитавший параметры унитаров на основе современных взрывчатых веществ и конструкционных материалов. Естественно, от классического прародителя во внешности лишь общий контур, и если не знать, что у самопала внутри, то даже никаких ассоциаций не возникает с древним оружейником. Всё чёрное, угловатое, с обилием пластика и экзотических сплавов, позаимствованных «эпроновцами» у гексов. Эклектика, но эклектика эффективная.
Задумчиво взвесив пулевик на руке, я выщелкнул из рукояти магазин, поймав его в левую ладонь — чисто чтобы убедиться, что тот содержит экспансивные, то бишь пустотелые, унитары, физически не способные пробить даже относительно тонкую переборку внутри корабля либо станции, а просто об них сминающиеся — затем двумя пальцами, не занятыми в удержании магазина, передёрнул затвор. Исключительно чтобы удостовериться, что унитар в патроннике отсутствует (собственно, окно выбрасывателя лишь для этой цели и предназначено). Удостоверившись же, убрал оружие обратно в кобуру, уже занявшую полагающееся место на моём пузе. Не забыв, естественно, вернуть магазин на родину, ибо нафига мне в кобуре разряженный пистолет? Правильно, ни к чему.
Да и в целом вряд ли я найду для «бээмкашки» частое применение. В текущих условиях плазмеры рулят, да и они, преимущественно, в режиме огнемёта. Но, как говорит Дед, пусть будет, есть не просит. Равно как и два запасных магазина — один с бронебойными унитарами, а другой с так называемыми «глейзерами», вариацией экспансивных, но с мелкой дробью в полостях. Это, насколько я мог припомнить, вообще страшная штука, особенно против незащищённого тела.
Кстати, в этом же шкафчике при более пристальном осмотре нашёлся нож выживания, стилизованный под легендарный «боуи», но в современном дизайне и из продвинутых материалов, а потому практически неубиваемый, и что-то вроде компактного метателя с тончайшим тросиком и несолидной на вид «кошкой». И на этом, собственно, всё. Что, с одной стороны, странно — слишком куце для полноценного боевого снаряжения, а с другой — вполне объяснимо, если принять во внимание явную мою чужеродность здесь и сейчас. Иными словами, я в гостях. А в гости в силах тяжких не ходят. Я имею в виду, с благими намерениями.
Что ж, осталась только пара штурмовых плазмеров, судя по всему, местных. Однако толком изучить их не удалось — стоило лишь протянуть руку к ближайшему, как Санёк преувеличенно бодро доложил:
— Процесс завершён, мастер Алекс! Система наблюдения частично активирована. Не желаете ли познакомиться с Тварью, сударь?..