Страница 75 из 222
[255]
[Там же. С. 60.]
».
Этот культ имел огромное значение для крестьянства, устраивавшего многочисленные крестные ходы, во время которых икона, изображавшая мать и дитя, сама по себе являлась объектом поклонения. Среди самых почитаемых икон следует указать Казанскую (день почитания – 8 июля
[256]
[Здесь и далее даты приведены по старому стилю.]
), Смоленскую (день почитания – 28 июля), Владимирскую (день почитания – 23 июня) и Тихвинскую (день почитания – 26 июня). Эти даты соответствовали различным этапам летних сельскохозяйственных работ
[257]
[Славянская мифология // Энциклопедический словарь. М., 1995. C. 59.]
. Кроме того, во время процессий, являвшихся частью некоторых сельскохозяйственных обрядов, икону часто показывали и несли. Икону также клали в семена при посеве льна (вместе с яйцами, ведь яйца, как и икона, являются символом плодородия/плодовитости). Как мы уже упоминали, во время шествий икону часто окружали или укрывали вышивкой, представлявшей собой богиню-мать во время родов. Можно ли найти более прекрасный символ женского культа материнства, не прерывавшегося с древнейших времен?
Но атрибуты Богоматери могли быть еще шире. Согласно данным Ивана Плакидыча Калинского
[258]
[Калинский И. П. Церковно-народный месяцеслов на Руси // Записки Русского географического общества, секция этнографии, VII, 1877. C. 27.]
, также существовал праздник иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», который отмечался 4 сентября. Эту икону использовали при пожарах (в таких случаях вокруг горящего дома организовывали шествие с иконой). По сути, Мария, как и пророк Илья, и в более древние времена их языческий эквивалент, бог Перун, повелевали огнем и молнией. В случае святотатства она угрожала обрушить на землю многочисленные камни, молнии, послать сильный град и ужасные землетрясения во время жатвы. Ее функция богини природы в ее самой ужасающей, карающей форме здесь абсолютно очевидна.
III. РУСАЛКИ
Важную роль в повседневной жизни крестьян играла вера в фантастических существ женского пола, которых некоторые авторы относят к низшей нечести. Речь идет о русалках, которых можно было бы сравнить с античными наядами, не будь их действия губительны для людей.
Русалки хорошо известны в романтической литературе благодаря Пушкину. Вспомним сюжет его пьесы «Русалка»: молодой князь соблазняет дочь мельника. Ради выгодного брака он оставляет ее, беременную, и она бросается в воду. Проходит несколько лет: девушка стала владычицей русалок, ее дочь, русалочка, приходит ухаживать за свои дедом, мельником, сошедшим с ума от горя. А князь, которому наскучила жена, часто приезжает бродить по берегам реки. Узнав правду, он терзается угрызениями совести… Это очень романтический подход к трактовке сюжета, но Пушкин верно уловил важность этого сверхъестественного персонажа в жизни и сознании крестьян.
Перейдем к научным исследованиям. Этнограф, посвятивший русалкам наиболее значительный анализ, – Дмитрий Константинович Зеленин, поскольку он уделяет им половину своего уже упомянутого труда о «нечистых мертвецах»
[259]
[Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии. C. 141–293.]
. Остальные исследования о русалках во многом восходят к этому источнику. Лишь Владимир Яковлевич Пропп
[260]
[Владимир Яковлевич Пропп (1895–1970) – советский филолог, фольклорист, основоположник сравнительно-типологического метода в фольклористике, один из создателей современной теории текста.]
выдвигает несколько иную теорию
[261]
[Пропп В. Я. Русские аграрные праздники. 1963. (Пер. на фр. яз. L. Gruel-Apert, Paris: Maiso
.
По мнению Дмитрия Зеленина, русалки – это либо девушки и молодые женщины, умершие насильственной смертью (самоубийцы, утопленницы и т. д.), в результате несчастного случая или из-за сентиментальных причин, либо мертворожденные дети и дети, умершие некрещеными. Также это девушки, проклятые своими родителями или заблудившиеся и сгинувшие в лесу, девушки, умершие до свадьбы, женщины и мужчины, умершие во время Русальной недели (недели, посвященной русалкам
[262]
[См. далее.]
), дети, которых забрал дьявол до крещения, – одним словом, нечистые мертвецы, ставшие добычей нечистых сил. Таким образом, они относятся к категории вампиров, но с некоторыми нюансами
[263]
[Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии. С. 148.]
.
Они существуют во всем русском мире или, говоря шире, славянском. В северной части России они обычно старые, отталкивающей наружности, одинокие. Они пугают больше своим уродливым видом (лохматые, с обвисшими грудями, которые они закидывают на плечи, когда бегут), нежели своими действиями
[264]
[Там же. С. 176.]
. В южной части России и на Украине они молоды и прекрасны, обнажены, с длинными зелеными или каштановыми волосами. Это могут быть и дети (иногда без волос)
[265]
[Там же. С. 178.]
. Эти существа чаще всего встречаются группами и могут иметь разные названия – термин «русалка» (возможно заимствованное латинское слово “rosalia”) встречался только на юге и на Украине
[266]
[Там же. С. 142.]
.
Существует множество описаний, где они предстают как существа соблазнительные, и оттого тем более опасные. Они ходят голые, их тела белы как снег, их лица сияют, как полная луна, их волосы длинными локонами расстилаются по плечам. Они легки, как пух, быстро перебегают от дерева к дереву, перескакивают с ветви на ветвь и, ловко качаясь на ветвях, окликают друг друга низкими голосами. Они также могут иметь вид бледных, почти прозрачных маленьких девочек с длинными рыжими или зелеными волосами. Они могут обращаться в мелких животных (белок, крыс, лягушек)
[267]
[Там же. С. 156.]
. В Беларуси у них ласковые голубые глаза, но если попытаться поймать одну из них, то их глаза стекленеют и становятся неподвижными, как у мертвых
[268]
[Там же. С. 179.]
. Их видели у озер, кормящими грудью маленьких детей. На Украине они молоды и красивы, но когда заходят в дома, то принимают облик старух
[269]
[Там же. С. 180.]
.