Страница 213 из 222
Эта история демонстрирует, насколько мужчины поддерживали идею предоставить женщинам равные с мужчинами права на получение образования или выражали свое несогласие с ней. Мы приведем и другие примеры. Борьба шла не столько между мужчинами и женщинами, сколько между реакционерами и сторонниками прогресса.
Женщины также должны были бороться за возможность получения высшего образования. Наталья Корсини первой пересекла порог университета и стала посещать лекции. Вскоре к ней присоединились другие студентки. Но в 1862 году университет закрыл свои двери для женщин.
В 1867 году Евгения Конради, известная журналистка, переводчица и критик англо-американской литературы, нанесла решительный удар по реакционным идеям. На съезде натуралистов в Санкт-Петербурге она представила доклад, в котором доказывала необходимость как с экономической, так и с социальной точки зрения открыть двери университета для женщин. Конечно, доклад на публике читала не она, поскольку ей было запрещено это делать. Доклад зачитывал сторонник ее идей, конечно же, мужчина, но это возымело действие. В мае 1868 года женский триумвират подал петицию с четырьмя сотнями подписей на имя ректора университета с призывом предоставить женщинам доступ к высшему образованию. Министерство неохотно пошло навстречу, опасаясь нигилистической заразы
[676]
[См. далее.]
, а также потому, что лишь немногие женщины обладали необходимым уровнем подготовки. Тогда началась борьба за то, чтобы открыть подготовительные курсы. Правительство дало добро на открытие Аларчинских и Владимирских курсов в Петербурге, Лубянских курсов в Москве (1869–1870). Эти курсы были преобразованы в Высшие женские курсы в 1870 году. Успех этого начинания был обусловлен благоприятным общественным мнением и вполне обоснованными опасениями правительства, что наиболее решительные из этих девушек уедут за границу и проникнутся революционной пропагандой. Однако субсидии, выделяемые государством, были ничтожными, а плата за обучение была высока для девушек, не имевших средств к существованию. Анна Философова создала общество для сбора необходимых средств. На курсы поступило 800 учениц. Консервативная пресса снова разбушевалась, на этот раз обрушившись на малопривлекательный вид девушек, которые были вынуждены содержать себя в порой стесненных условиях. Курсы закрылись в 1886 году, но под давлением общественного мнения снова заработали в 1889 году.
Отдельного упоминания заслуживают молодые женщины, желавшие изучать медицину. Начиная с 1860 года в России эта специальность стала привлекать и женщин. Медицина для них была возможностью посвятить себя другим. Однако нехватка вакцин для детей или гипса для сломанных конечностей в медицинской практике быстро приводила к бунту. Медицина и критика общества идут рука об руку. Осознание социальных проблем вынуждало многих студенток выбирать между медициной и революционной деятельностью
[677]
[См. далее.]
.
Первая женщина в мире, получившая звание доктора медицинских наук в Цюрихе, была из Российской империи
[678]
[См. далее.]
. Вдохновившись ее примером, многие девушки эмигрировали в Швейцарию. 70 % из них выбрали медицину: некоторые окончили обучение и стали врачами; другие устремились к радикальной революционной деятельности.
Правительство наконец осознало, что контролировать женщин на родине проще, чем разбираться с революционерками, которыми те становились за границей, и в 1872 году появились медицинские курсы для женщин. Условия обучения были очень строгими: некоторые студентки умирали от туберкулеза, часто они получали финансовую и моральную поддержку от «триумвирата». Большинство новых женщин-врачей были отправлены на фронт (во время Крымской войны, затем во время войны 1877 года против турок). Они хорошо себя показали и проявили истинный героизм: искали раненых под пулями, сами проводили операции и т. д.
С этого момента медицинские способности женщин в России больше не подвергались сомнению. Земства (органы самоуправления в губерниях) стремились привлечь их на службу, несмотря на ограничения, которые иногда накладывали губернаторы. К концу 1870-х годов Россия значительно опережала остальную Европу по числу женщин-врачей.
Стоит отметить, что всем активисткам феминистского движения удавалось найти деньги для поддержки ассоциаций, частных курсов, которые продолжали свою деятельность вопреки и назло правительству. Откуда же брались деньги? Благотворительные взносы делали представители дворянства и, очевидно, женщины, а не мужчины. Значит, им помогали другие женщины. Курсы работали благодаря финансовой помощи от женщин. По мнению Стайтса
[679]
[Stites R., The Women’s liberation Movement in Russia. P. 74.]
, благоприятная ситуация в целом, связанная с правом наследования женщин в традиционной Руси, тут не при чем. Наверное, этот момент все же имеет значение, потому что наши активистки не работали, в том смысле, что им не приходилось зарабатывать на жизнь, а деньги можно было получить только из личного состояния. Вот пример, заслуживающий одобрения: когда деньги, полученные женщиной по наследству или в качестве приданого, позволили другим женщинам продвинуться по стезе образования и, следовательно, обрести финансовую независимость (то есть выйти за рамки, установленные сословием, за пределы отведенной им роли). Конечно, это было проявлением воли учредительниц движения, но также разумным использованием финансовых средств, разрешенным законами, которые покровительствовали женщинам.
Однако не стоит питать иллюзий, поскольку все эти успехи были невелики. Они затронули судьбы в лучшем случае нескольких тысяч женщин, в то время как огромная масса крестьянок осталась в стороне. Достижение всеобщего равного образования станет задачей XX века. Однако женщины, о которых идет речь, были выдающимися первопроходцами, а их деятельность послужила примером для других поколений.
Нигилистки
Но предоставление права на учебу не всегда рассматривалось новым поколением как самоцель, и, как мы уже говорили, оно часто трансформировалось в критику общественных устоев.
Нигилизм – это критическое отношение к социальным условностям и традициям, нигилист/нигилистка не признавал(-а) общепринятых ценностей. Впервые этот термин был использован Иваном Сергеевичем Тургеневым в романе «Отцы и дети» (1862). Хотя взглядам самого писателя не был присущ радикализм, он был очень чуток ко всем течениям своего времени и верно отражал в литературе их суть.