Страница 197 из 222
Как ни парадоксально, самая знаменитая среди русских женщин за рубежом не была русской, по крайней мере, не совсем. Официально она была немецкой принцессой. Ее отец, находившийся под покровительством Фридриха Прусского, был главой небольшого герцогства Ангальт-Цербст. Он был на 28 лет старше матери. Отец, военный, часто был в отъезде. Что касается матери, Иоганны Гольштейн-Готторпской, то она приходилась родной кузиной отцу будущего Петра III. Она была светской львицей, много путешествовала и любила плести самые разные интриги. Некоторые российские историки отмечают, что личность отца Софии д'Ангальт-Цербстской точно не известна. Людмила Васильева и Ирина Чижова
[633]
[Васильева Л. Н. Жены русской короны. К. II. С. 181–182; Чижова И. Б. Пять императриц. С. 194.]
утверждают, что биологическим отцом принцессы был граф Бецкой, внебрачный сын князя Трубецкого, так как ухаживал за матерью Софии еще до рождения девочки и сопровождал ее всю жизнь: он часто бывал на обедах у родителей Софии, затем был высокопоставленным сановником при Екатерине и приближенным к ней. Физическое сходство между ними было столь велико, что они избегали показываться вместе. Если б эта гипотеза подтвердилась, она объяснила бы прорусский национализм Екатерины (пережиток происхождения, а не расчет). Стоит также отметить, что Елизавета пригласила в Россию лишь Софию и ее мать, но не отца, которому, тем не менее, было предложено значительное продвижение по службе. Возможно, Елизавета знала то, чего никогда не узнаем мы.
Как бы то ни было, до 15 лет София жила в родном герцогстве, ее детство было свободным, счастливым и насыщено образованием. Отец и мать не слишком много заботились о ней, но ей посчастливилось (чего нельзя сказать о ее будущем муже) иметь прекрасную французскую гувернантку, мадемуазель Кардель, которая быстро научила ее французскому языку и привила страсть к чтению. Кроме французского ее учили хорошим манерам, вышиванию и пению. София преуспела во всем, кроме пения, музыкальный слух у нее отсутствовал. Она была готова принять любую судьбу, которую уготовят ей родители. Софии суждено было стать женой великого князя Петра Федоровича, наследника российского престола (на самом деле – ее кузена). Она отправилась в Россию вместе с матерью, навсегда оставив отца и брата. Мать и дочь были приняты Фридрихом II, тот уделил особое внимание юной избраннице. Как только они достигли российской границы, поездка стала походить на сказочное путешествие. В их распоряжение были предоставлены огромные сани с посеребренными полозьями и соболиной обивкой, запряженные десятью белоснежными лошадьми, с кучерами, лакеями и почетным караулом. От Петербурга до Москвы запрягли 16 лошадей, и они не бежали, а летели до самого дворца Анненгоф, где их ждала императрица. Сперва будущая Екатерина произвела на Елизавету наилучшее впечатление. Этого нельзя было сказать о ее матери (ей было всего 32 года) – неглупой женщине (она оставила мемуары), которая намеревалась влиять на ход событий при помощи придворных интриг. Государыне это пришлось не по нраву, и она выпроводила мать Софии из страны сразу же после свадьбы. После крещения в православную веру София стала Екатериной и осталась совсем одна с небольшой свитой: ей больше никогда не суждено было увидеть свою семью.
Если первая встреча будущей Екатерины с наследником престола прошла хорошо, учитывая, что они уже встречались в Германии как кузены, брачная ночь обернулась полным провалом, несмотря на ожидания Екатерины. Но и потом ситуация не улучшилась. Инфантильный, тщедушный, ее нареченный муж играл с оловянными солдатиками, приносил их даже в супружескую постель. Петр видел в жене соучастницу ребяческих шалостей, а позже откровенничал с ней о своих любовных похождениях. Он видел в ней в лучшем случае товарища, которому можно довериться. В своих «Мемуарах» Екатерина писала: «Мы никогда не говорили на языке любви».
Будущий Петр III (Петр Федорович) был сыном Анны, первой дочери Петра I, умершей вскоре после его рождения, а значит, племянником Елизаветы. Он потерял отца в возрасте 11 лет. В 14 лет он получил титул герцога Голштинского, и Елизавета пригласила его в Россию в качестве наследного принца. Трагические события его детства и плачевное воспитание, которое он получил (воспитатель связывал и бил его), стали причиной умственной и эмоциональной задержки его развития. Кроме того, он не чувствовал, что создан для России, и всегда скучал по родному Голштейну.
И муж, и жена были полностью изолированы при дворе Елизаветы, которая питала к ним недоверие. Это могло бы сблизить их, если бы не грубость первого и вежливая, слегка брезгливая сдержанность второй.
В течение 18 лет, проведенных Екатериной при русском дворе до смерти Елизаветы, за ней иногда шпионили, она была одинока и вынуждена терпеть капризы и оскорбления не только от мужа, но и от императрицы. Чтение стало для нее убежищем. Поначалу она читала все, что попадалось под руку, но вскоре стала делать осознанный выбор. Бейль, Монтескье и Вольтер были ее любимыми авторами, они же были ее учителями. Можно с уверенностью сказать, что их книги готовили ее к роли императрицы и законодательницы. Однако она не стала «ученой женщиной» или синим чулком, как у Мольера или Пушкина. Она, как и Елизавета, была бесстрашной наездницей и одевалась со вкусом, поэтому, глядя на нее, кокетливая государыня не раз скрежетала зубами от ревности. Она была очаровательной молодой женщиной, хотя ее неотесанный муж никогда этого не замечал.