Страница 189 из 222
Секрет невероятного взлета Марты – в ее удивительном душевном равновесии, которое позволяло ей с одинаковым оптимизмом (или беспечностью) относиться к новым поворотам судьбы, с одинаковым трепетом пройти путь от сироты-служанки до солдатской жены, от заложницы солдатских любовных утех до любовницы царя, сначала чуть презираемой, а затем все более незаменимой, царя, который в конце концов сделал ее своей женой. В отличие от Анны Монс, чей провал был обусловлен ее холодностью, Марта проявила удивительную способность приспосабливаться к любой ситуации. Удача была ее уделом, но она умела ею воспользоваться. Сговорчивый, даже покладистый характер, ее обаяние в большей степени, чем красота, помогли ей покорить царя, подозрительного и жестокого, но в то же время слабого в своей привязанности к женщинам. Но Марта, ставшая Екатериной после крещения в православную веру, обладала и другими качествами, которые расположили ее к царю-солдату, великану, постоянно находящемуся в походах, победителю Полтавы. В отличие от принцесс, воспитанных в шелках, роскоши и замках, чего Петр не выносил, она могла сопровождать его в походах, скакать верхом в любом состоянии, даже во время беременности, стоило ему призвать ее на фронт, спать на земле, укрывшись шинелью, с улыбкой и сладострастием приноравливаться ко всем требованиям, любовным или другим, иными словами, жить нестабильной жизнью «солдатки»
[616]
[Правда, при таком активном образе жизни она потеряла девятерых их одиннадцати детей, которых зачала от него.]
. Их отношения были романтическими, и Петр, который уже не мог без нее обходиться, решил на ней жениться официально, несмотря на то что его жена была еще жива. Это не было чем-то невозможным, так как православная церковь не была независима. Итак, в феврале 1712 года к большому скандалу аристократических, клерикальных и консервативных кругов состоялась свадьба. Таким образом, две их дочери, Анна и Елизавета, четырех и двух лет, были узаконены.
Как только Екатерина вышла замуж и облачилась в царские одежды, стало очевидно ее низкое происхождение: у нее был загорелый цвет лица (что в то время было дурным тоном), вульгарное выражение, она безвкусно одевалась, на ее платье, не всегда опрятном, при малейшем движении позвякивали ряды медалей и орденов. В общем, княгиням и маркизам было проще сетовать на отсутствие у нее вкуса, потому что они по понятным причинам завидовали. Тем не менее у Екатерины хватило природного такта никогда не забывать о своем скромном положении, и она держалась скромно и несколько отстраненно, оставаясь преданной Петру и живя в его тени. Благодаря этому у нее было не так много врагов.
Однако их счастье не было идеальным. Подавляющее большинство их детей, особенно мальчики, умерли. Петр, который был на десять лет старше своей спутницы, старел, а законным наследником был первый сын от первой жены, которую он насильно отправил в монастырь. Царевич Алексей, уже повзрослев, не простил отца, не вынес ни заточения матери, ни реформ и, конечно, принял мачеху лишь на словах. Поговаривали, что он возглавлял оппозицию царю из старой аристократии – оппозицию, которая не смеет заявить о себе, а только тянет время. Отец и сын ненавидели друг друга, но сыну оставалось лишь лицемерить и бежать. Ненависть между ними еще больше усилилась после рождения последнего сына Екатерины, которого назвали Петром.
Надеясь, что новорожденный унаследует престол, Петр I и Екатерина приказали разыскать бежавшего за границу Алексея, подвергнуть его пыткам и хладнокровно убить. Увы, для них эта мрачная жертва в духе Атридов оказалась бесполезной, и маленький Петр умер в возрасте трех лет. Единственным наследником мужского пола остался сын Алексея, которого тоже назвали Петром. Законный внук великого реформатора был ему так же ненавистен, как и отец, наследник держался в стороне от непримиримого деда. И все же он взрослел. Петр I решил издать указ, дающий ему право назначать наследника произвольно, что позволяло сместить законных наследников и, что еще лучше, короновать жену. Таким образом, его жена могла взойти на престол в случае вдовства. Грандиозная церемония коронации Екатерины I состоялась в мае 1724 года. Героиня дня была одета в золото и пурпур, а высокорослый двухметровый Петр был в бледно-голубом костюме с шелковыми чулками в духе Людовика XIV
[617]
[Анисимов Е. В. Женщины на российском престоле. С. 33.]
.
Но колесо фортуны сделало очередной оборот, уготовив новое испытание для Екатерины, слишком уверенной в своем будущем. По мере того, как царь старел и чаще болел, она увлеклась очаровательным молодым человеком, не кем иным, как младшим братом первой большой любви царя, Вильгельмом Монсом. Как и его сестра, он обладал восхитительными чертами лица и, возможно, напоминал царю о прежней любви. Но факт остается фактом: Петр сделал его придворным, и именно в этом качестве заметила его Екатерина, оказав ему знаки внимания. Ему удалось получить много привилегий от новой императрицы без ведома царя. После того как на него поступил донос за растрату колоссальных сумм денег, Петр наконец-то узнал о неверности. Его месть была ужасной. Фаворит был арестован и обезглавлен без лишних слов, и если Екатерина едва спаслась от бури, то опять-таки благодаря удивительному присутствию духа. Царь подвел ее к эшафоту, где все еще торчала голова ее возлюбленного. Она продемонстрировала спокойствие и невозмутимость, которых, конечно, не испытывала. Однако доверие между ней и царем было подорвано.
Петр, страдавший от болезней, недовольства и развалившегося брака, обратил внимание на старшую 16-летнюю дочь Анну и сосватал ее за принца Голштинского. На этот раз его идея заключалась в том, чтобы сместить Екатерину и передать трон внуку, который мог родиться от этого союза. План не был неосуществимым, так как желанный внук (будущий Петр III) родился в 1728 году. Но Петра I подстерегала смерть, он внезапно скончался от страшных кишечных болей в январе 1725 года. Умер ли он от болезни или, как предполагают некоторые историки, был отравлен Екатериной и ее бывшим любовником, а также бессменным советником Петра Меншиковым
[618]
[Васильева Л. Н. Жены русской короны. К. II. С. 92.]