Страница 134 из 222
Внезапная смерть Анны Иоанновны не привела к вакууму во власти, поскольку она успела избрать наследника. Так как у нее не было детей и она отказалась передать трон потомкам Петра I и Екатерины I, то назвала своей преемницей племянницу Анну Леопольдовну, дочь старшей сестры Екатерины. А точнее, она оставила престол ее будущему ребенку (предпочтительно мальчику), который появится от брака с принцем Антонием Ульрихом, принцем Брауншвейгским. Они поженились в юном возрасте по государственным соображениям и без любви, за полгода до смерти императрицы Анны Иоанновны у них родился сын Иван. Анна Иоанновна все предусмотрела и перед смертью назначила Бирона регентом. Но брешь в этом идеальном плане проявилась очень быстро. Племянница, о которой шла речь, поспешила отправить Бирона в ссылку в Сибирь и провозгласила регентшей себя.
Однако Анна Леопольдовна была еще молода, многого не знала, не имела поддержки ни народа, ни армии, ни дворянства, ее окружали министры, которых упрекали в том, что они больше немцы, чем русские, она пустила все на самотек и не осознавала опасности, которую представляла для нее дочь Петра I, Елизавета Петровна. Та свергла Анну в 1741 году, подготовив дворцовый переворот, тайна которого хранилась царской Россией: вся семья Анны была заключена в крепости на севере России
[625]
[Анна Леопольдовна родит там еще четырех детей, все они жили в тайне в заключении. Самая суровая участь была отведена несчастному Иоанну VI: он процарствовал один год (в пеленках) и провел всю жизнь (до 25 лет) взаперти в тюремной камере, ему было запрещено видеться с остальной семьей. Анна Леопольдовна и ее муж скончаются, а четверо детей будут впоследствии освобождены. Долгое заключение регентши вызывает, конечно, жалость, но ее довольно вялый характер говорит о том, что ее регентство вряд ли могло быть сколько-нибудь примечательным. Мы можем убедиться, что личная власть ведет к преступлениям не только в периоды государственных переворотов. Это преступление было совершено «королевой балов» – Елизаветой Петровной.]
.
VII. ПРАВЛЕНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ
[626]
[Много раз описано: Анисимов Е. В. Женщины на российском престоле; Анисимов Е. В. Елизавета Петровна. М., 2002; Мордовцев Д. Л. Русские исторические женщины. Калининград, 1994; Чижова И. Б. Пять императриц.]
Жизнь Елизаветы до прихода к власти
Елизавета родилась под счастливой звездой в 1709 году. Любимая дочка была воспитана вместе с сестрой Анной, на год старше, и получила самое лучшее образование. Обе девочки были внебрачными, но в 1712 году родители узаконили свой брак. Клеймо бастарда долгое время будет преследовать ее имя, что объясняет трудности, с которыми она столкнулась в юности. По традициям того времени принцесс обучали нескольким иностранным языкам, в том числе французскому, танцам, музыке и этикету. Елизавете, у которой в то время не было никаких шансов вступить на престол, даже пророчили замужество с молодым Людовиком XV. За ним последовали другие претенденты, но все они по разным причинам были отвергнуты. После смерти родителей и сестры Анны Елизавета осталась одна. Она не любила грустить, особенно в юности. Она была красива и вскоре стала объектом ухаживаний своего родственника, еще юного царя Петра II. У обоих было пристрастие к охоте, и они с нетерпением отправлялись в погоню за дичью. Елизавета была бесстрашной наездницей. Оба были молоды и ветрены, и их роман быстро прекратился, Елизавету вскоре утешил ее первый любовник Бутурлин.
Смерть Петра II и воцарение Анны Иоанновны ознаменовали для цесаревны начало полуопалы. При том, что она занимала третье место в очереди на престол
[627]
[Подчеркнем, это были три женщины, которые, какими бы ни были их внутренние разногласия, находились на вершине иерархической лестницы. Вероятно, уникальный случай в истории!]
(после Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны), ее презирали за «сомнительное происхождение» и держали в стороне. Хотя у нее был дворец близ Марсова поля, загородная резиденция (первый Царскосельский замок, подарок Петра I Екатерине I) и даже двор на сотню человек, за ней постоянно следили и даже шпионили. Она старалась не вмешиваться в политическую жизнь, чтобы не вызвать подозрений и внезапного гнева Анны Иоанновны. Ей приходилось обращаться к императрице с просьбами о довольствии, и она подписывала их: «Ваша покорная раба Елизавета». Можно задаться вопросом, не испытывала ли Анна, полная грузная женщина, старше на 17 лет, неудержимой ревности к блистательной дочери Петра I. Анна Иоанновна уменьшала ей содержание и ссылала ее любовников. Узнав, что Елизавета, увлеченная театральными представлениями, устраивает в своем дворце спектакли, она велела арестовать режиссера Петрова. И отпустила его только после того, как тайная канцелярия подтвердила, что в спектакле не было ничего, что могло бы оскорбить ее чувства: а если спектакль был об ужасной мачехе, которая тиранила скромную, хорошенькую, безупречную невестку, кто мог увидеть в нем реальные отношения между Анной и Елизаветой? Зрителей не было, ведь спектакли шли за закрытыми дверьми, для друзей и придворных Елизаветы. И все же в продолжение десяти лет дочь Петра содрогалась при мысли о том, что ее разбудят посреди ночи и увезут в монастырь.
Государственный переворот 1741 года
Заговор, подготовленный Елизаветой, можно назвать «секретом Полишинеля
[628]
[Выражение, заимствованное из французского языка, мнимая тайна, секретные сведения, о которых все знают.]
», слухи о нем дошли до ушей его предполагаемой жертвы – Анны Леопольдовны. Несмотря на то что ее предупредили шпионы, она не спешила реагировать и, наконец, вечером 23 ноября 1741 года отвела свою беспокойную кузину в сторону и наивно расспросила ее об истинных намерениях. Елизавета, рыдая, все отрицала. Но жребий был брошен, и будущая захватчица власти поняла, что ей не отвертеться. Анна Леопольдовна не зря что-то подозревала, заговор был хорошо продуман и готовился уже давно. В нем были замешаны французский и шведский послы, каждый из которых действовал в интересах своего правительства и надеялся, что свержение власти в России обеспечит его стране более благоприятную внешнюю политику. Но Елизавета колебалась, потому что риск был велик. В случае неудачи ее бы заперли в монастыре.