Страница 129 из 222
[Понятие «немец» в русском языке изначально обозначало «того, кто не говорит на русском». Слово использовалось для обозначения жителей западных стран, в петровскую эпоху – немцев, голландцев, шведов, литовцев. В тексте речь идет о слободе, где проживали выходцы из этих стран, не только немцы.]
, и именно там он с удивлением узнал, что такое ночная жизнь: там пели, курили табак (запрещенный в Кремле) и ходили к очаровательным молодым женщинам в платьях с декольте. Вот тогда Петр и решил, что нет никаких причин, запрещающих людям в России жить так же свободно и счастливо, как в его любимой слободе. Он полностью ломает устои терема (запирает в монастырях свою сводную сестру Софью, а затем жену Евдокию, противившихся новым порядкам), перемешивает прекрасных иноземок с русскими затворницами, особым указом повелевает мужчинам и женщинам из дворян появляться на людях в западной одежде, а мужчинам – брить бороды (под страхом штрафа). Он организовывает балы и маскарады и приказывает представителям дворянства появляться на них (заранее помывшись!).
Хотя многие бояре протестовали, придворные дамы с радостью сбросили тяжелые одежды. Они надели парики и бальные платья и начали изучать иностранные языки, танцы и хорошие манеры
[611]
[Однако не все остались довольны этой реформой. Сохранилось свидетельство княгини Галицыной: та жаловалась как на домашнее заточение до реформы Петра I, так и на обязательство появляться на публике с обнаженной шеей и грудью (цитата из Alpern-Engel. Women in Russia. Cambridge: Cambridge University press. 2004).]
. В 1703 году двор переехал в Санкт-Петербург. Хотя дворянских сыновей Петр отправлял за границу для получения образования, в случае с девушками из дворянских семей было наоборот: царь поощрял приезд всевозможных западных наставников и гувернанток.
Нравы стремительно раскрепощались и, по примеру других европейских дворов, быстро стали распущенными (к великому возмущению отдельных кругов, остававшихся враждебными реформам Петра). Испорченность самого Петра преувеличивали. Говорили, что двор был его гаремом. Если бы это было так, не было бы проблемы престолонаследия. В Петербурге начала XVIII века двор жил в атмосфере вечного праздника, с маскарадами, мнимыми царями и царицами, масками, карликами и всевозможными переодеваниями. И над всей это кутерьмой был он, император, инициатор маскарадов, вдохновитель всех побед, не умевший обуздать страстей, щедрый на быстрые объятья, демократичный царь Петр. Современники говорили о его «приступах неистовой страсти», а его врач отмечал: «У его высочества внутри, должно быть, целая армия сладострастных демонов».
Но, окруженный женщинами с раннего детства, Петр с его неукротимым влечением не всегда умел распознавать лицемерие. Умный и проницательный, но склонный к подозрительности, он не знал, можно ли доверять женщинам, и порой жестоко мстил.
Если женщины в жизни Петра были важны, то и он сам играл важную роль для них. Внешне более свободная жизнь дворянских дам началась с него, но это освобождение началось с поступка, который вряд ли можно назвать феминистским. Чтобы понять политические причины заточения Софьи
[612]
[См. вторую часть.]
, необходимо ознакомиться с судьбой первой жены Петра I.
Царица Евдокия
По обычаю, Наталья Нарышкина, мать Петра, женила того в 1689 году в возрасте 16 лет. В жены была выбрана молодая дворянка Евдокия Лопухина, скромная и красивая, воспитанная в старых традициях. От нее у Петра было трое детей, из которых выжил только один сын, Алексей. Но новый царь вскоре понял, что не сможет терпеть такую примерную жену, и очень скоро задумался о том, чтобы отправить ее в монастырь. При жизни матери он не предпринимал никаких действий против нее, но в 1696 году, после ее смерти, уехал путешествовать за границу, а по возвращении изгнал сначала отца и двух братьев Евдокии, а затем предложил ей самой уйти в монастырь. В 1698 году несчастную отвезли в Суздальский монастырь, отобрав у нее шестилетнего сына.
Не терпевший компромиссов Петр I сделал жестокий выбор между теремом и Немецкой слободой, между Евдокией и Анной Монс, своей новой пассией. Первая жена была забыта. Евдокия проведет остаток жизни в монастыре, заведет возлюбленного, которого Петр прикажет казнить с мелочной жестокостью. Евдокия переживет Петра, будет освобождена Екатериной I и застанет трехлетнее правление своего внука Петра II.
Для Петра выбор жены был также выбором общества. Евдокия олицетворяла для него отсталое общество – все, против чего он выступал. Свою неконтролируемую ненависть он перенес на их сына Алексея.
Анна Монс
Она была первой иностранкой, оставившей след в жизни царя, фактически первой женщиной нового времени
[613]
[Мордовцев Д. Л. Полное собрание сочинений; Анисимов Е. В. Женщины на российском престоле.]
. Анна жила среди обрусевших немцев в Немецкой слободе в Москве. Она была родом из семьи виноторговцев, обосновавшихся в Москве в середине XVII века. Она, ее сестра и брат были необыкновенно красивы. С семьей Монс Петра I познакомил Лефорт, соратник царя и искатель приключений. Страсть Петра не была взаимной. Когда царь вернулся в Москву из своих странствий, он отправился не в Кремль, а в скромный дом семьи Монс. Там он познакомился с западными традициями и увлекся новым образом жизни. По мнению одних историков, Анна Монс была женщиной распущенной, по мнению других – не испытывала к царю ничего, кроме почтительного равнодушия. Царская страсть длилась десять лет, в течение которых она и ее семья вытягивали из государя многочисленные подарки и привилегии. История оборвалась в 1702 году, когда царь узнал о ее неверности. Саксонский посланник был одним из приближенных Петра I. Посланник случайно утонул почти на глазах у царя, а в его карманах были найдены компрометирующие молодую женщину письма. После этого Анну Монс вместе с сестрой заперли в собственном доме (откуда ей было запрещено выходить). Позже домашний арест был ослаблен, так как у царя появилось новое увлечение.