Страница 112 из 222
Мы по-прежнему не уверены, как именно следует трактовать эти два последних сюжета, один из которых связан с историей Цирцеи, а другой – с темой девы-лебедя, так хорошо представленной в сказке сильной и благодетельной фигурой Василисы Премудрой. Мы видим, что здесь вырисовывается решительно мизогинная идеология, делающая все возможное, чтобы предотвратить любой вид женского возвышения. Учитывая общий контекст русского общества, которое, как мы видели, отнюдь не было настроено против женщин, за исключением, пожалуй, периода второго Русского Средневековья, можно задаться вопросом, не относятся ли эти былины скорее к этому второму периоду, а не к первому, и не являются ли они отголоском непрекращающейся борьбы, которую вело русское государство, официально православное, не только с татарами, но и со всевозможными этническими группами, еще языческими, которые оно постепенно христианизировало и интегрировало. Таким образом, здесь мы имеем дело не столько с беспощадной борьбой между мужчинами и женщинами, сколько с символом этнической и религиозной борьбы, которая постепенно привела к укреплению и расширению Российской империи.
Как бы то ни было, число этих женщин-воинов впечатляет. Следом возникает вопрос: существовали ли эти доблестные поленицы, образы которых возникают как в сказках, так и в былинах, на самом деле или были плодом воображения? Женщины-воины, задиристые, сильные, состоящие на службе, встречались в России во все времена, в том числе во время последней войны. Мы уже упоминали, что женщины могли вступать в драку между собой или с мужчинами (этот факт был достаточно распространен для того, чтобы быть зафиксированным в юридических документах). Также засвидетельствовано, что у степных народов было принято, чтобы молодые девушки до замужества скакали на лошадях и участвовали во всех мужских играх и поединках. Что касается Русского Средневековья, то у нас мало письменных свидетельств, хотя мы уже видели рассказ о Черной могиле. Светлана Кайдаш отмечает, что в известном и трагичном Мамаевом побоище (битве против татарского войска) 1380 года принимали участие несколько женщин, и автор полагает, что может назвать имена некоторых из них
[527]
[Кайдаш С. Н. Сила слабых. Женщины в истории России (XI–XIX вв.). С. 46–56.]
. Снова скажем, что былина преобразует реальность, безусловно, но она всегда основана на реальных событиях, которые не обязательно были зафиксированы в летописи.
* * *
Данный исторический период был относительно благоприятным для женщин: групповые браки постепенно трансформировались в религиозные, которые ни в коей мере не были неблагоприятными для женщин.
Принцип наследования покровительствовал мальчикам, но не исключал девочек. Приданое иногда представляло собой значительную компенсацию и принадлежало только женщине. Если у нее рождался сын, она могла стать главой семьи или рода.
В правовом и финансовом плане свободная женщина могла самостоятельно продавать, покупать, закладывать, обменивать и дарить имущество; она также могла составлять завещания и затевать тяжбы, так же как и мужчина. Она была самостоятельной социальной и правовой единицей.
В уголовном праве мы даже обнаруживаем более благосклонное отношение к женщинам, по сравнению с мужчинами, вероятно потому, что женщины считались потенциальными или реальными носителями будущего поколения. Как следствие, ее физическая неприкосновенность была очень хорошо защищена. Разница в правах между женщинами в основном объяснялась разницей в их социальном статусе.
Наконец, в устной традиции предпочтение отдавалось образу сильной женщины: в этом следует усматривать отголосок исторической реальности, которая не может не влиять на менталитеты, в том числе сегодня. Положение, которое может показаться идиллическим для женщин и гендерных отношений, не должно, однако, вводить в заблуждение: братоубийственная борьба, политические и уголовные преступления, существование рабов, эксплуатация одного класса другим, кровопролитные войны – все это оставило большой след в истории России, и женщины были жертвами всех вышеперечисленных явлений в той же степени, что и мужчины.
II. Русское государство (XVI–XVII вв.)
I. НЕМНОГО ИСТОРИИ
Период истории, также известный как Второе русское Средневековье
[528]
[Ряд историков называет первым русским Средневековьем предыдущий период (домонгольский), а вторым Средневековьем – московский период.]
, связан со становлением Москвы как столицы сначала небольшой, но постепенно увеличивавшейся территории. Этот период характеризуется непростым избавлением от монгольского ига, укреплением позиций церкви во всех сферах жизни общества и, прежде всего, становлением самодержавия, авторитарной централизации государства вокруг фигуры царя. Слово «царь», произошедшее от имени «Цезарь», было введено Иваном IV (до того момента все назывались великими князьями). Именно этот государь (которого не зря прозвали Грозным) модернизировал идею абсолютизма. Иван IV ввел иерархическую систему, что привело к милитаризации общества. Крупные феодалы (князья и бояре) были отодвинуты на второй план, на смену им служить, в том числе при царе, пришли мелкие дворяне. Эти меры привели к исчезновению региональных властей. Террор внутри государства сочетался с попыткой отодвинуть границы на юг и восток. Против неуступчивых княжеств, сохранивших дух республиканской свободы (Новгород и Псков), велась ожесточенная гражданская война. Все завоеванные земли становятся личной собственностью клана и, прежде всего, одного человека – царя всея Руси.