Страница 107 из 222
Владимир не убил Рогнеду и хотя не вернул ей родные земли, но построил город Изяславль, названный в честь их сына, и разрешил жить там вместе с детьми. Но бескомпромиссный характер этой гордой и несчастной княгини проявился еще один раз. Когда Владимир, отказавшись от разврата языческой жизни, принял христианство и женился на Анне, сестре византийских императоров, он сказал Рогнеде: «Теперь, когда я принял христианскую веру, у меня может быть только одна жена; выбери кого хочешь из моих бояр, и я выдам тебя за него замуж». Ее реакция и в этот раз была бескомпромиссна, она ответила:
«Неужели ты думаешь, что только тебя коснулась вера, неужели ты думаешь, что мне довольно того, что ты не дал мне царства здесь, на земле, и не хочешь дать его мне и на небесах? Я хочу быть невестою Христовой!»
Она приняла постриг под именем Анастасия. Обиженная судьбой, она проявила характер, столь же стойкий и пылкий, как и у ее навязанного мужа. Ее несчастную судьбу можно сравнить только с судьбой царевны Софьи, сводной сестры Петра I
[491]
[См. далее.]
.
Но история Рогнеды также свидетельствует о жестоком характере Владимира: тот действовал вопреки традиции, которая в принципе уважительно относилась к желаниям девушки: отец Рогнеды предоставил ей свободу выбора, что соответствовало обычаю. Однако Владимир этот обычай преступил. Князь преследовал очевидные политические цели, и можно задаться вопросом, не сыграло ли свою роль его унизительное положение незаконнорожденного сына, которое позволяло ему править, сидя на очень шатком престоле. Ведь ему досталась Новгородская республика, которая слишком дорожила своей независимостью, чтобы доверить свои интересы князю на долгосрочной основе.
Марфа-посадница
До монгольского ига Новгородская республика была сильным и очень богатым политическим образованием (новгородцы вели морскую и речную торговлю с Западом, имели обширные колонии на Русском Севере). По влиянию и силе Новгород уступал только Киевскому княжеству. Республика держала князей на расстоянии, но ее правительство, при наличии демократических элементов (вече), на самом деле было олигархическим. Одной из особенностей Новгорода являлся равный доступ мужчин и женщин к богатству. Чаще, чем в каком-либо другом месте, встречались женщины – собственницы имущества и богатые землевладелицы (вотчинницы).
Монгольское иго, приведшее к падению Киева, мало затронуло Новгород, который географически располагался в стороне от вторжения. Начиная с XV века стремительно набиравшую силы Москву беспокоит влиятельность Новгорода, она пытается присоединить его к себе и завладеть его богатствами. Борьбу с Москвой возглавила Марфа. В 1471 году Новгород был разрушен Иваном III, а затем еще раз Иваном IV. Промосковские историки были склонны демонизировать новгородских лидеров, особенно Марфу.
Марфа Борецкая была одной из выдающихся фигур новгородского боярства XV века. Эта «злохитрева жена», как называл ее московский летописец, происходила из боярского рода. Вторым мужем Марфы был посадник Исаак Борецкий, принадлежавший к известной в Новгороде семье, которая имела обширные земли и уже выступала против княжества Московского.
Похоронив подряд двух мужей и, по обычаю республики, получив от них наследство, Марфа оказалась во главе огромных владений, которые она в дальнейшем значительно увеличила, покупая земли, в том числе на колонизированных территориях. К 1470 году богатство Марфы намного превышало богатства других бояр и уступало по величине лишь богатству архиепископа и монастырей (оно состояло из мехов, тканей, зерна и главное – денег). В Новгороде Марфе принадлежали двухэтажные каменные палаты (если учесть, что строительный камень привозили, иногда из Франции, то становится понятно, насколько значительным было ее состояние).
Вопреки наличию двух взрослых сыновей (или, возможно, как раз из-за этого) богатство вдовы Марфы придавало ей значительный политический вес. О ней вспоминали как о властной правительнице, которая не стеснялась наносить удары. Легенда рассказывает, что, узнав о смерти сыновей от первого брака в Заонежье и заподозрив местных жителей в их убийстве, она приказала сжечь несколько деревень. Марфа без колебаний захватывала имущество и земли. Она отказалась передать Соловецкому монастырю несколько островов и безжалостно расправлялась с теми, кто вставал у нее на пути: один человек был вынужден бежать с семьей из Новгорода, спасаясь от нее, а другой поплатился заключением в подземелье за попытку судиться с ней…
С 1465 года Марфа-посадница (так ее называли по привычке, потому что она была вдовой предыдущего посадника) создала партию, которая открыто отвергала перспективу объединения с Москвой. Отношения ухудшились, и новгородский посланец, вернувшийся из Москвы, сообщил, что великий князь Московский Иван III назвал Новгород «своею отчиною». Марфа перешла к решительным действиям. Ее дом стал местом бурным политических собраний, а сама она – их вдохновительницей. И летописец, и, позднее, историк Николай Карамзин отмечали ораторские способности посадницы.
Возможно, новгородская аристократия хотела создать православное наместничество, зависимое от Литовского государства, с центром в Новгороде. Имеющиеся сведения позволяют предположить, что этот план должен был быть скреплен браком между будущим наместником и Марфой. В 1471 году Марфа и ее сыновья выступили на вече против подчинения Новгорода Москве и призвали присоединиться к великому князю Литовскому Казимиру. Не теряя времени, новгородское боярство немедленно отправило послов с дарами к Казимиру. Иван III увидел в этом законный предлог для военного вторжения и 20 июня 1471 года выступил с войском на Новгород. На реке Шелони состоялась кровопролитная битва. Новгородцы в ней потерпели поражение. Сын Марфы Дмитрий был казнен. Новый новгородский посадник Фома Андреевич преподнес Ивану III 1000 серебряных рублей.
Против Новгорода было организовано еще несколько карательных походов. Был один характерный момент: в 1478 году всех бояр и купцов, не только мужчин, но и женщин, заставили присягнуть на кресте великому князю Московскому. Это явно свидетельствует о независимости новгородских женщин и о страхе, который они внушали Московскому княжеству. Что касается судьбы Марфы, то ее наказание было столь же заметным, как и ее роль предводительницы восстания: в феврале 1488 года Марфу с внуком схватили и отослали в заточение. Марфу казнили на пути в Москву. Огромные владения Марфы, разумеется, перешли Ивану III.