Страница 20 из 71
Но его штурмы были матерыми, они входили и тут же прятались один за одним и клали руки на плечо впередистоящего, а первый, самый дюжий, держал стальной ростовой щит.
Двор был усеян трупами и тяжелоранеными, которых по мере возможности тут же добивали. И казалось, что нет больше тех, кто способен сопротивляться. Нет… в окнах, на входе во дворец, вдоль стен, стали появляться вооруженные люди.
Уже кипел рукопашный бой за стену, уже на кошках с канатами, залезли туда русские бойцы. Но пока еще не было возможности с невысоких, но, как оказалось, злых, стен, поддерживать штурм стрелками.
— Ба-бах! — раздались выстрелы в сторону заполняющих двор русских.
Стрельба была беспорядочная, но попадания были. В основном в щиты, которые держали любую пулю. Однако несколько человек выпали из построения.
— Десятками залп! — выкрикивали русские офицеры.
Чеботарь, находящийся пока у ворот удовлетворительно кивнул. Правильное решение.
Тут же русские бойцы разделились на десятки и открыли огонь. Турки, жадно перезаряжающие свои ружья, умылись кровью. Другие рванули с криком на русские построения, но были сражены уже не ружейным выстрелом, чаще пистолетными.
Но не всех защитников убило. И многие задавались вопросом: «Да сколько же вас?»
Началась рукопашная.
Позже наверняка найдутся художники, которые нарисуют ее красиво: развевающиеся знамена, сверкающие штыки, офицер со шпагой впереди. Чеботарь видел другое. Он видел, как люди боятся, как перед самым столкновением солдат невольно замедляет шаг, а потом заставляет себя сделать следующий.
Видел русского гренадера, который после сабельного удара продолжал драться, еще не понимая, что половина лица у него залита кровью. Видел двух людей, потерявших оружие и катающихся по земле, пытаясь задушить друг друга руками.
Один совсем молодой бостанджи бросил саблю и поднял руки, русский уже занес над ним штык, но сумел остановиться. В трех шагах другой турок тоже сделал вид, что сдается, а когда к нему подошли, выхватил спрятанный нож и ударил солдата в живот.
После этого пленных некоторое время почти перестали брать, и Чеботарю пришлось самому орать на офицеров, чтобы прекращали резню.
Первая штурмовая группа вошла во дворец. Но там… баррикада, немного, даже не бостанджи, а просто вооруженные люди, открыли огонь. Пятеро русских людей тут же были сметены турецкими пулями.
Но другие, пользуясь тем, что коридор был полностью в дыму от выстрелов, пошли вперед. Резать… Работали кинжалами.
В такой тесноте длинное ружье превращалось скорее в помеху, чем в оружие. Им еще можно было ударить прикладом, принять на ствол саблю, ткнуть штыком, если противник находился в нескольких шагах, но стоило схватке сжаться до расстояния вытянутой руки — и все решали нож, короткий палаш, кулак, даже зубы.
Русские шли вперед почти вслепую, кашляя от порохового дыма, спотыкаясь о тела и брошенное оружие. Коридор был неширок, и пятеро убитых первым залпом теперь мешали собственным товарищам наступать; через них переступали, кого-то оттаскивали за ноги к стене, освобождая проход. Турки отступили за следующий поворот, но оттуда уже слышались крики, лязг железа и торопливый скрежет — явно тащили мебель, сооружая новую преграду.
Чеботарь вошел внутрь одним из последних и сразу понял, что его первоначальная надежда прорваться одним ударом была слишком оптимистичной.
Топкапы не был крепостью в привычном европейском понимании, но огромный дворцовый комплекс сам по себе оказался превосходной позицией для обороны. За одними воротами открывался двор, за ним следовали следующие ворота, галереи, павильоны, служебные помещения; проходы сужались, лестницы поворачивали, массивные двери запирались изнутри.
Еще недавно по этим каменным дорожкам чинно двигались чиновники и слуги, а перед некоторыми воротами полагалось спешиваться даже самым знатным османским сановникам. Теперь здесь лежали бумажные пустые патроны, валялись сорванные тюрбаны, кровь стекала по белому камню, а под расписными сводами грохотали выстрелы.
— Не ломиться всей толпой! — заорал Чеботарь, увидев, как очередная группа полезла в узкий проход. — Стрелков вперед! Двери и окна держать! По крышам смотреть!
Приказ оказался своевременным. Почти сразу сверху ударили несколько ружей, и один солдат рухнул, словно ему подрубили ноги. Стреляли из-за каменной балюстрады галереи, причем стрелявшие едва показывались над ней.
Русские ответили, но снизу попадать было трудно, тогда двое стрелков забрались на какую-то пристройку и оттуда начали выцеливать защитников. Одновременно саперы подтащили к следующей запертой двери небольшой заряд. Офицер успел только отогнать людей за угол, как тяжелый удар потряс стены, дверь выплюнуло внутрь вместе с кусками дерева, и из образовавшегося проема немедленно грянул турецкий залп.
Первых снова положило. Один солдат отлетел назад с разбитой грудью, второй сел у стены и с каким-то удивлением смотрел на собственную окровавленную ладонь. Но теперь русские уже не полезли прямо в проем.
Туда полетели две гранаты, грохнуло, изнутри закричали, и только после этого вперед двинулись гренадеры со щитами. Турки встретили их саблями и копьями, несколько человек попытались даже навалиться на первый щит, чтобы опрокинуть его владельца, но за спиной у гренадера стояли товарищи. Щиты толкнули вперед разом, защитников прижало к стенам, и снова заработали штыки и короткие клинки.
Дворец приходилось не брать, а буквально выгрызать помещение за помещением. Одни бостанджи дрались насмерть, другие бросали оружие, третьи отступали дальше, чтобы через пять минут снова встретить русских за очередной дверью.
К ним присоединялись дворцовые слуги, евнухи, какие-то вооруженные люди в богатой одежде, которых Чеботарь даже не пытался различать по должностям. Кто-то защищал султанский дом из верности, кто-то из страха перед русскими, а кому-то просто некуда было отступать.
Известие о смерти султана, убитого еще до начала этой войны, среди защитников наверняка уже ходило, но легче от этого не становилось. Скорее наоборот: дворец защищали теперь не ради спасения повелителя, а потому, что за его стенами оставались семьи, женщины, дети, имущество и весь тот мир, который для многих из этих людей существовал с рождения.