Мировая война

Глава 4

Константинополь.

9 апреля 1727 года.

Русский десант, при поддержке картечниц, заставивших спрятаться тех турок и французов, которым чуть больше повезло, и пасть замертво тем, кто не успел в укрытие, пошел вперед. Русские вступили на землю, ну пусть камень и дерево, Константинополя.

Защитники вылазили из укрытий, стреляли не залпово, а по готовности, чем резко уменьшали результативность. В ответ били русские штуцеры, пистолеты, фузеи с примкнутыми штыками.

Началась рукопашная.

Янычары дрались страшно. Для них за спиной был собственный город, семьи, мечети, дома, сама столица империи. Русские пришли с моря, и их еще можно было сбросить обратно, если продержаться немного. Турки это знали, поэтому даже раненые продолжали цепляться за оружие.

Русским приходилось хуже еще и потому, что на первых минутах защитников было больше. Если бы не стрелки на галерах и огонь фрегатов по подходам к порту, первая волна вполне могла захлебнуться собственной кровью. В порт бежали разрозненные группы вооруженных людей, сходу врубаясь в свалку.

Но галеры продолжали подходить — одна, вторая, третья, четвертая, и каждая выбрасывала на берег новую сотню людей. Постепенно соотношение сил начало меняться, а потом наступил перелом: турки обнаружили, что русских уже не меньше, через несколько минут — больше, а еще через несколько — значительно больше.

Тогда заработала страшная арифметика боя. Пока одна сторона теряла людей и уставала, другая непрерывно получала свежие подразделения. Первая русская волна дралась уже почти на одном упрямстве: люди задыхались, руки дрожали, некоторые не могли нормально удерживать оружие.

Когда подошли свежие роты, измученных начали отводить назад. Они проходили мимо товарищей, только вступавших в бой, и выглядели так, словно воевали не полчаса, а несколько суток: черные от пороховой копоти лица, кровь на одежде, пустые глаза, у кого-то чужая кровь на руках и лице.

Туркам смениться было некем. Новые, прорвавшиеся отряды, которые не были уничтожены артиллерийским огнем с фрегатов, приходилось сходу вступать в бой.

Сначала турки и европейцы, которых было немало, начали отходить шагом, потом быстрее, затем отдельные группы побежали. Часть людей в европейском платье попыталась прорваться к шести иностранным кораблям, стоявшим у дальних причалов, очевидно рассчитывая уйти морем, но дорога была уже перерезана.

Турецкие суда непосредственно в гавани русские захватили еще в начале боя, а теперь стрелки заняли склады и крыши, простреливая подходы к иностранным кораблям. Порт был взят. Не окончательно, не навсегда, но на несколько ближайших часов — русский.

И первое, что нужно было сделать… Оттянуть тела павших, постараться смыть липкую и сколькую кровь с причалов, чтобы подготовить подход множества русских кораблей в порт.

Генерал-лейтенант Василий Иванович Суворов прибыл со второй волной. Его галера не шла первой, и некоторые молодые офицеры могли считать это недостатком храбрости, но самому Суворову было безразлично.

Командующий десантным корпусом не должен доказывать личную отвагу, первым выпрыгивая на неприятельский берег. Если его убьют в первые десять минут, храбрость станет лишь красивым названием для глупости.

Поэтому всю дорогу он стоял у борта и смотрел, но не любовался победой, а считал: причалы, улицы, расстояния, высоту домов, количество людей, направление отхода противника, места, откуда удобнее всего будет контратаковать. На берег он сошел только тогда, когда убедился, что ближайшие здания очищены, и сразу потребовал доклад.

Офицеры заговорили почти одновременно, но Суворов поднял ладонь и коротко приказал докладывать по одному. Через несколько минут у него сложилась картина.

Порт взят, потери тяжелые, но пока терпимые. Часть диверсионных групп продолжает действовать внутри города. По неподтвержденным сведениям, одна сумела проникнуть даже на территорию дворцового комплекса и закрепиться в одном из вспомогательных строений.

Несколько улиц контролируют восставшие горожане, о чем стало известно от посланника, прибывшего с белым флагом из города. Однако он же, русский агент, о котором предупредили офицеров первой волны десанта, что он, или даже группа, может прийти с информацией, сообщил, что турки приходят в себя.

На азиатском берегу сохраняются действующие батареи, в Галате собираются вооруженные группы, отдельные янычарские подразделения уже пробиваются к центру и восставших так мало, что они только и делают, что закидывают подходы отрядов гарнизона бутылками с зажигательной смесью, лишь замедляя рвущихся в бой янычар и других вооруженных турок.

Молодые русские офицеры ждали одного приказа — вперед. Сейчас. На плечах бегущего неприятеля. В город. Янычары идут в порт? Отлично. Убьем всех! Но Суворов приказал противоположное.

— Закрыть проходы. Сигнал флоту: порт принимает вторую волну. Артиллерию выгружать немедленно. Штурмовым группам — вперед не более чем на дальность надежной поддержки. Дворец тревожить, но без приказа внутрь не лезть. Мне там героев не требуется. Разрушать его бомбами и ракетами запретили, а брать большой кровью я не хочу. Оцепить, осадить, ждать, работать только метким стрелкам по двору и окнам.

Несколько офицеров переглянулись. Суворов заметил это и потребовал говорить прямо. Один из молодых командиров решился возразить:

— Господин командующий, неприятель бежит, сейчас можно на его плечах войти глубже, пока турки не опомнились.

Василий Иванович посмотрел в сторону города, где горело, стреляли и по улицам бежали люди. Где-то русских действительно могли встречать как освободителей, а через два квартала — встретить из окон сотней ружей.

— Можно, — согласился он. — А потом?

Офицер промолчал.

— Потом ваши люди растянутся по улицам. Связь потеряется. Артиллерия отстанет. Нас мало. Хорошо ли вы знаете город, чтобы не предполагать, что не зайдут со спины? Турки соберут тысячу янычар, ударят поперек, и я буду вытаскивать вас из каждого дома отдельно. Нет. Сначала порт. Потом дороги к нему. Потом артиллерия. Потом склады. Потом город. Именно в таком порядке. И запомните: за каждого человека, которого положите потому, что захотелось красиво ворваться в Константинополь, будете отвечать мне лично. Головой!