Страница 65 из 77
— Ну что? — заинтересованно спросила Оксана.
Она лежала на животе, поперёк кровати, болтая ногами, согнутыми в коленях, как девчонка на сеновале. Подбородок лежал на сложенных ладонях, локти, упиравшиеся в сбитое в гармошку одеяло, с одной стороны, затрудняли обзор, а с другой — добавляли неожиданной интриги. Неожиданной потому, что я был уверен: никаких секретов там больше не оставалось. Но всё равно какая-то интрига была.
— Двадцать минут третьего. Двадцать две, — ответил я, с трудом отводя взгляд и выставляя на циферблате двадцать три. Привычка была такая — всегда и на любых часах ставить время на две-три минуты вперёд.
— Проспорил, проспорил! — ноги в воздухе замелькали быстрее.
Ну да, не угадал. Я думал, что сейчас полдень, она — что три часа дня. Спорили на то, кто будет мыть посуду. Третий уже раз. И каждый раз чашки, тарелки и сковородка оставались немытыми. Не потому, что мы ленились, а потому, что я ну никак не мог допустить того, чтобы молодая жена просто так простаивала над раковиной. Она же, в свою очередь, проходя мимо, напрочь сбивала мне весь прицел с домоводства.
Помыть посуду удалось, если не врали часы, в седьмом часу вечера. И даже выспаться — впервые за несколько недель. Пусть и не сразу.
Проснулся я первым. На часах была половина шестого утра. На душе — май и именины сердца. Под душой урчал от голода желудок.
Я осторожно выбрался из-под руки не проснувшейся Окси. Она что-то пробормотала и сложила ладошки под щёку. Я на цыпочках вышел из спальни, притворил дверь и отправился на кухню.
Под подоконником нашлись яйца. В настоящем, пусть и четвероногом холодильнике обнаружились пучок зелени и одинокая помидорина. Дольше всего я искал миксер. Открывал все шкафчики, перебрал содержимое ящиков, даже зачем-то заглянул под раковину — и только потом вспомнил, что никакого миксера тут нет и быть не может. А вот эта пружинная хреновина, похожая на расширяющуюся воронку-спираль, в этом времени миксером и была. «Венчик» — подсказала память Вани Николина. Ну, венчик так венчик. Вот проснётся моя подвенечная новобрачная — а тут завтрак. Хорошо же? Разве плохо?
Этому секретному рецепту меня научил один старый травматолог. Они, травматологи, кажется, вообще все не дураки были в плане вкусно и сытно покушать. Но попадались среди них и вовсе уникумы, у которых кулинария была выведена на какой-то особый уровень. Они и про историю блюда расскажут, и про методику приготовления, и сделают, и угостят, и всё это — великолепно, не меняя выражения хмуро-бледного профессионального врачебного красноглазого лица.
Помидорку нужно было пробить в блендере. Которого, понятно, тоже не было. Поэтому я растёр мелко нарезанные куски в эмалированной миске толкушкой, похожей на деревянную гранату на длинной ручке. Ну, за неимением гербовой, как говорится… Снял со сковородки румяные шкварочки, бросил зашкворчавший тут же лук, нашинкованный полукольцами. Пока он доходил до требуемого карамельного цвета — взбил этим самым венчиком яйца с помидорной массой. Получилось почти так же, как с блендером и миксером. Только без них, своими руками. Разбаловалось человечество в двадцать первом веке, разленилось.
Омлет вышел на загляденье. Пышный, румяный, с золотистой корочкой по краям, наверняка вкусный. Но пробовать без жены, конечно, не стал.
— Да тихо ты, гроб четвероногий! — в который уже раз обратился я к холодильнику.
Тот и впрямь издавал звуки, каких от бытовой техники не ожидаешь. У деда в деревне стоял старый «ЗиЛ» — так вот он себе такого не позволял, хотя и дрожал иногда, едва не подпрыгивая, и порыкивал временами, будто живой. Этот же, тракторозаводской, при работе издавал целую гамму звуков: от низкого, утробного урчания до изводящего гудения рассерженного шершня. Сразу было видно, что делали его на тракторном заводе.
За этими шумами я едва не пропустил, как приоткрылась дверь и в кухню вошла Оксана в одеяле. Волосы растрёпаны, глаза заспанные, но уже живые, любопытные.
— Собаку, разве, завести? Или попугая? — потягиваясь и зевая, спросила она.
— Зачем? — удивился я, накладывая омлет на тарелки. Хотя можно было бы и со сковородки есть — тут пока не было привычки покрывать посуду хрупким тонким антипригарным слоем, который от контакта со столовыми приборами быстро приходил в полную негодность, и нужно было покупать новую сковороду. Эти сковородки были вечными. У меня там, в будущем, была такая — ещё дедовская, лет полтораста ей было. А износу не было.
— Да чтоб ты с холодильниками не трепался вслух, — она улыбнулась. — Нет, я всё понимаю: стресс, усталость, а потом счастья неземного привалило в лице меня — тут грех не спятить. Но ты уж как-нибудь держись, товарищ военврач третьего ранга.
— Да, тут уж, на таком-то контрасте, сам бог велел повредиться рассудком, — согласился я, подавая ей вилку и подвигая ближе солонку. Я не знал пока, сколько соли она любит.
Стальная военфельдшер отделила вилкой кусочек омлета. Поднесла к глазам, придирчиво осмотрела румяную корочку снизу. Покачала головой — будто расстроилась, что придраться было не к чему, — и отправила омлет в рот. И закрыла глаза, придав лицу то самое, такое знакомое выражение блаженства, что у меня аппетит едва не пропал. Или не сменился один на другой.
— Гад ты, Николин! — проворчала она, открывая глаза и потянувшись за вторым куском.
— Сейчас-то чего? — удивился я.
— Теперь пока не научусь такое же чудо готовить — спать не смогу! Такого даже наша ёксель-моксель не умеет! А говорил, женат не был, — она подозрительно сощурилась. Точь-в-точь как Ленин на портрете. Только у Ленина прищур был мудрый, а у Оксаны — опасный.
— Не был, правда. Мужики умеют готовить. Просто некоторые притворяются, чтоб на жён со спины у плиты смотреть почаще. Только не рассказывай никому — это страшный мужской секрет!
— Не расскажу, — пообещала она. — Но рецепт ты мне продашь!
— Подарю, — улыбнулся я.
— Щедрый какой, ты глянь-ка. А чего ещё подаришь? — глаза её искрились. В них снова начинали плясать кадриль знакомые чёртики.
— Да чего хочешь, — пожал плечами я. — А то, может, это?..
Я покосился на дверь.
— Это — не обсуждается даже, — она помотала головой. — Но позже. Я и так первый раз за два дня до кухни сама дошла.
Ну да, не обманула Зина. До этого я и впрямь приносил Оксану на кухню на руках и усаживал на стул.