Страница 51 из 77
Потом были и другие тосты, поздравления, знакомства и подарки — скромные, но от всей широкой советской души.
Интеллигентный мужчина в галстуке и очках, оказавшийся тем завбазы ОРСа, который сразу понял, что с Оксей в сопровождении двух красных командиров спорить — самоубийство, был представлен как Нил Павлович Старский. Он передал приветы и наилучшие пожелания от «ряда граждан, что приглашены не были, но сочли долгом засвидетельствовать своё уважение». При этом он осторожно, деликатно даже, я бы сказал, поглядывал на Матросова с Березиным. И эти его взгляды уверили меня в версии о том, что к оргпреступности товарищ Старский имел отношение — прямее некуда.
Пышных форм дама, представившаяся Сарой Соломоновной, оказалась директором швейной фабрики. Они о чём-то крайне оживлённо щебетали с Оксей и Зиной, пока я, как водится, не влез со своими делами, подсунув жене под руку письмо от Приорова. Она вытаращилась сперва на подпись, потом — на меня, потом прочитала. И тут же, забыв про все свои прежние дамские разговоры, насела на Соломоновну с какими-то явно предметными вопросами. Березин, которому я показал листок чуть раньше, кивал с совершенно довольным видом. Сдаётся мне, чехлов на аппараты остеосинтеза нам пошьют ударными темпами. То, с какими страшными глазами и не менее страшным шёпотом Окся тыкала пальцем вверх, как поясняла «по большому секрету», от кого и откуда пришло это письмецо, сомневаться в этом не позволяли.
Я уже собирался было полезть за пазуху за четвёртым письмом — тем, что с фиолетовой резолюцией, — тем более что от нашего «президиума» народ потихоньку отходил. Что-то подсказывало, что Андрей Ильич вполне мог быть в курсе и записки Данайтиса, и визы «своего» наркома на ней. Но порядок же должен быть? Вот и повернулся я к замначальника облуправления, думая попутно о том, что забыл узнать, где же старший лейтенант госбезопасности Васин, незримый, но незаменимый помощник, волшебник и ангел-хранитель практически, с которым мы столько раз говорили по телефону и которого я так ни разу и не видел вживую.
И как сглазил.
Фигура с двумя шпалами на петлицах возникла рядом так, что дёрнувшийся Коля положил руку на кобуру. А я подумал о том, что где-то там, позади нас, в палатке хлебозавода, наверное, тоже были входы-выходы. Но этот, кажется, и сквозь стену прошёл бы. Даже бетонную.
— Товарищ майор госбезопасности, — выдохнул старший лейтенант, и я по голосу понял, что это и был тот самый Васин. — Санборт к вылету готов. Москва дала «добро».
Он говорил не то чтобы прямо очень тихо, но как-то специально — так, что в двух шагах от нас вряд ли кто-то его слышал. Народ продолжал беседовать, кушать и выпивать. Праздник шёл своим чередом. И лишь несколько человек в президиуме, как чаще всего и случалось, знали, что уже не своим.
— Твою-то ма-а-ать, — протянула Окся, тоже шёпотом, но уже без недавнего восторга.
— Ещё одна, — поморщился было Березин. — Вот ведь правду говорят — одна сатана…
Но по глазам его было ясно, что товарищу майору государственной безопасности сейчас вообще не до лексики и не до терминологии. И, наверное, вот-вот нам тоже станет не до них.
— Ты, Ваня, с парашютом когда-нибудь прыгал? — спросил товарищ Дед.