Страница 48 из 77
— Николай Николаевич, главный хирург Главного управления эвакогоспиталей, — пояснил он, решив, что меня озадачила незнакомая фамилия.
Но озадачила не она. Да и фамилия, говоря откровенно, была знакомой. Кто же из врачей не знал академика Приорова, начальника ЦИТО⁈
— Он лечебно-протезный институт создал с Розановым, — продолжал ненужный ликбез Николай Сергеевич, — в прошлом году переименовали в центральный институт травматологии и ортопедии.
Я только кивал. Вот это да! Вот это мощь, живые корифеи, настоящие мастодонты, гиганты! Это тебе не на коленке или в цеху Тамбовского завода прототипы вытачивать, это же, получается, официальное признание, высочайший уровень! Это сколько же народу получится спасти, с такой-то поддержкой!
— Смотри-ка, второе письмо от него лично, — удивился главврач, сдвигая в сторону первый лист. Понимая, что я так и буду сидеть, тараща незрячие глаза на подпись легендарного доктора.
На втором листе были описаны рекомендации по улучшению конструкции. Часть из которых, как я знал, опробовал в своё время Гавриил Абрамович Илизаров, и признал неэффективными. Но у него были месяцы и годы практики для этого. Восхищало другое — сам Николай Николаевич Приоров писал мне! И это больше всего было похоже на начало переписки двух учёных, двух практиков, увлечённых своим делом профессионалов, я о таком только в учебниках читал. А теперь сам оказался одним из них. И это первое письмо было только началом, но невероятно многообещающим.
В третьем листе, на строгом бланке Наркомздрава, было предписание изложить подробно в письменной форме порядок действий первичной медико-санитарной помощи, в том числе то, что в ряде донесений фигурировало под абревиатурой «КУЛАК». И поделиться соображениями касательно организации работы военной хирургии в целом. Это на приглашение к началу дружеской переписки не походило вовсе, и на подпись я смотрел уже с неподдельным удивлением.
— Миловидов, Сергей Иванович, — пояснил уже гораздо более полезно Покровский. — заместитель самого Георгия Андреевича Митерёва, наркома здравоохранения, начальник Главного управления эвакогоспиталей. Ну и письма тебе пришли, Ваня…
Да уж, это ещё мягко сказано. Радовали из прочитанного пока две вещи. То, что я уже передал и ещё только передам в Главное управление, тщательно изучено и будет изучаться в дальнейшем, людьми, которые куда лучше меня понимали в местных военных советских реалиях и обладали полномочиями, о каких я и догадываться не мог. И не хотел, признаться. А ещё то, что дата требуемого предоставления изложенных в письменной форме мыслей указана не была. А то написали бы: «прислать завтра» — и привет всем плановым и экстренным операциям, держи, Николин, ручку, а не скальпель. Да ещё и не ручку, а пёрышко, и чернильницу не урони.
— Что-то я как-то опасаюсь последний листок смотреть, — неожиданно признался начальник госпиталя, убирая руки от бумаг. — После таких подписей там, пожалуй… любая может быть.
С этим я тоже был согласен, и смотреть четвёртый лист тоже не хотел. Но был обязан.
'Ваши методики, Иван Николаевич, уже нашли горячее одобрение у коллег. Прошу с пониманием отнестись к запросу товарища Миловидова, и с ответом по возможности не затягивать.
Также рекомендую немедленно подготовить и иметь в постоянной готовности военно-полевой хирургический набор, набор лекарского помощника, запас требуемых препаратов для оказания экстренной врачебной помощи, а также операционную бригаду.
В самое ближайшее время вполне возможна отправка самолётом в прифронтовую полосу.
С наилучшими пожеланиями, дивврач Данайтис В. О.'.
Но куда сильнее поразила краткая пометка фиолетовыми чернилами в верхнем правом углу:
«Согласовано. Л. Берия»