Порочный

6

Герман

Сообщение в соцсети пиликает как раз, когда я подъезжаю к дому родителей. В группе универа выставили фото и тегнули меня. Решаю посмотреть позже или вообще забить, но в предпросмотре на смарт часах раскрывается миниатюра фото.

Перепуганный зажмурившийся Котёнок в доле секунды от столкновения своего хорошенького личика с баскетбольным мячом и моя рука, которая перехватывает его.

И подпись под фото:

“Не только победитель, но джентльмен”

Что, блять?

Сдержать хохот не получается, и я начинаю ржать в голос. Кто тот долбоёб, что придумал такую кринжовую подпись?

Ладно, похер.

Обращаю внимание, что тегов стоит два — на мою страницу и ещё один.

@majunyaya

Хм.

До коттеджа родителей остаётся совсем немного, но я съезжаю на обочину и перехожу на страничку второго тега.

Оу, а вот и Котёнок.

Майя Ярцева.

Майя-маюня, значит.

Подписоты около тысячи. Ни одной фотки хотя бы в купальнике. Ну, Котёнок, мне самому, что ли додумывать? Зато куча фото и видео с книжками.

Бук, мать её, блогер?

Интересно, порнуху читает? Или она “не такая” и заезжает чисто по классике?

У Санька Ленка вон какую-то книженцию прочитала, где герои через страницу шпилились, ему показала, предлагала повторить. Саня книжку на треню притащил, ржали всей командой. Особенно с описания отсоса.

Но если Котёнок тоже такое читает, то хорошо. Я только за.

Член в штанах дёргается. Хм. А это интересно.

Дружище, похоже, Котёнка мы всё-таки хотим. Майю-маюню.

Напоминаю себе, что мне как бы пора. Надо быстрее порешать, чего там нужно сегодня от меня отцу, и валить. Ну и со стояком, наверное, к родителям лучше не соваться.

Поэтому я блокирую экран и откладываю смартфон, выезжаю на дорогу и еду дальше.

Дом моих родителей расположен в одном из элитных посёлков Подмосковья. Двор и сам дом выполнены в стиле ампир — даже есть портик с треугольным фронтоном и колоннами. Дворянское, мать его, гнездо. Потому что мой папаша помешан на своих дворянских корнях и всём, что связано с Николаевской эпохой. Коллекция оружия того времени, увлечение конной ездой. У нас даже есть своя конюшня. Ему дай волю — он и бы крепостных себе завёл.

Но пока вместо крепостных к него только я, брат и наша мать.

— Герман Маркович, — приветственно улыбается Татьяна — наша домработница. — Ваш отец просил передать, что ждёт вас в своём кабинете.

“Его светлость” забыла добавить.

Но я принципиально не иду сразу к нему.

— Мама дома?

— В мастерской, как и всегда.

Как и всегда…

Поднимаюсь на второй этаж и иду по длинному коридору до самого его конца. В дверь даже не стучу, всё равно мама вряд ли отреагирует на стук. Её он только испугает, и она может расстроиться. Расстраивать мать — последнее, чего бы мне хотелось.

— Мам? — заглядываю в мастерскую и смотрю по сторонам. В нос тут же ударяет запах масляных красок и растворителя. Душно тут и дышать совсем нечем.

Мама стоит у большого полотна, натянутого на раму, прикреплённую прямо к стене. Она в своём брезентовом фартуке, перепачканном красками, волосы собраны в пучок, но он уже порядком растрепался. Скорее всего мама тут со вчерашнего вечера.

— Герман, — оборачивается она и улыбается. — Сынок!

Отложив кисть, мама вытирает руки тряпкой и спешит ко мне, но не обнимает, чтобы не испачкать, а только встаёт на носочки и тянется поцелуем к щеке.

— У тебя тут дышать нечем, — иду и открываю окно, но мама протестует, говорит, что приток воздуха может вызвать какую-то там реакцию и краски окислятся. Однако я всё же оставляю щелку на окне. Неудивительно, что у неё частые головные боли, надышится тут всяким.

Хотя, я прекрасно знаю, отчего у неё почти постоянно болит голова. У неё депрессия последние лет семь. Курсы антидепрессантов дают временный эффект и недостаточный, да и она их постоянно бросает принимать, несмотря на рекомендации врача.

Но как она может выздороветь, если причина её расстройства никуда не девается?

А причина — тот самый мудак, который сейчас с еблом графа ждёт меня в своём сраном кабинете.

Я столько раз умолял её не терпеть его измены и скотское отношение и уйти, но мать не решалась. Не мог понять почему, пока не узнал, что этот козёл шантажировал её нами с братом. Говорил, что отнимет по опеке и мама нас больше никогда не увидит.

Четыре года назад мне, наконец, исполнилось восемнадцать, но есть ещё Илья, и ему только пятнадцать. Да и что-то мне подсказывает, что через три года мать никуда и не уйдёт. Сломалась она уже.

— Как ты, сынок? Давно не приезжал.

— Нормально, мам. Как и всегда. Мелкий дома?

— М-м, — мама растерянно моргает, нахмурившись, а я корю себя за то, что спросил. Она давно потеряла контроль над тем, где и когда находятся её дети. — Наверное, ещё в школе.

— Ладно, мам. Мне нужно к отцу. Ты тут долго не торчи, поешь хотя бы и поспи немного.

— Хорошо, — мама улыбается. — Только закончу кое-что.

Попрощавшись с мамой, я тащусь в кабинет отца. Убеждаю себя, что мне просто нужно потерпеть минут десять-пятнадцать его противный голос, а потом я поеду с Кириллом на тусовку к Тонаеву, где займусь куда более приятными вещами.

Дверь распахиваю без стука, вваливаюсь максимально бесцеремонно, чтобы напомнить отцу, как сильно он меня “любит”.

Отец сидит за своим столом из красного дерева. Справа раздражающе громко тикают большие часы в деревянной, покрытой лаком резной раме. Кожа дивана и тяжёлых кресел на дубовых витиеватых ножках натёрта до блеска. Здесь пахнет сандалом и полиролью. Тонкий серый ноутбук на столе смотрится среди всей имперской роскоши как-то совсем чужеродно. Обклеил бы его самоклейкой под красное дерево, что ли.

— Ну? — падаю в кресло напротив отца и намерено вальяжно раскидываю по сторонам ноги.

Отец, уже яростно краснея, поднимает на меня налитый злостью взгляд.

— Больше почтения, отродье, — шипит отец сквозь зубы.

— Твоё отродье, пап, — усмехаюсь. Его обидные слова давно не цепляют меня за живое. Какое нахер живое с таким папашей.

— Герман!

Ладно.

Сажусь ровнее и кладу локти на стол, вперившись в отца.

— Ты хотел меня видеть, пап

а

, — намеренно коверкаю слово на манер его любымых классических книжек девятнадцатого века. Мы же как истинные аристократы должны миксовать русский с французским. Чтобы звучало более выёбисто.