Порочный

14

Кажется, тётя Люда всё же спит. Это и хорошо, потому что я в таком раздрае, что она точно что-то заподозрит. Не объяснять же ей всё то, что происходит со мной в последние дни, как я попала под прицел этого ублюдка. Она тогда точно матери позвонит. Нет уж. Сама разберусь, не маленькая. Да и не должна моя жизнь касаться посторонних людей.

Я, стараясь не шуметь, вешаю пальто на крючок на вешалке. Решаю не лезть в шкаф за плечиками, чтобы случайно не уронить что-то и не создать шум. А потом на цыпочках иду к себе. Пить хочется неимоверно, но в кухню тоже решаю не соваться. У меня, кажется, в рюкзаке с универа была небольшая бутылочка с водой, там должно было остаться пару глотков.

Едва закрыв дверь своей комнаты, я приваливаюсь к ней спиной и сползаю на пол. Отпускаю напряжение, и меня начинает мелко потряхивать.

Я думала, что оказавшись подальше от своей семьи, смогу выдохнуть и жить спокойно. Понимала, что придётся во многом себя урезать, даже в еде, но это меня совсем не пугало. Но внезапно на моём пути появился Герман.

Вот откуда он взялся?

И это предложение жить у него и писать диплом за деньги уж совсем меня обескуражило. Тем более, что он старше на два курса. Странно это всё.

Кое-как содрав с себя одежду, я стираю макияж мицеллярной водой и, переодевшись в пижаму, забираюсь под одеяло. Хорошо бы умыться, но ванная возле комнаты тёти Люды. Хорошо, что свои уходовые средства я храню в своей комнате.

Всё ещё дрожу, подтянув коленки к груди. Хочется спать, но расслабиться сложно. Слышу, как на телефон падает уведомление, по звуку — системное. Но я уже начинаю проваливаться в сон, поэтому решаю посмотреть завтра. Скорее всего это приложение банка, Таня должна была мне сотню за такси скинуть.

Так и засыпаю, свернувшись калачиком.

Утром же просыпаюсь от шума на кухне. Тётя Люда готовит еду, похоже, гремя посудой. Проморгавшись, смотрю на экран смартфона. Сейчас даже семи утра нет, суббота, ну зачем так греметь?

Может, конечно, она случайно, а может, это пассивная агрессия. Не по нраву ей пришёлся мой вечерний поход “к подруге”.

Голова тяжёлая, хочется спать. Но на кухне снова слышится грохот, и я, тяжело вздохнув, сажусь на кровати. Предъявить тёте Люде я, естественно, ничего не могу, поэтому просто злюсь от бессилия.

Вспоминаю про вчерашнее уведомление и беру смартфон в руки. На экране висит предпросмотр нескольких сообщений — из чата группы, несколько лайков в соцсети и уведомление от банка. Я смахиваю их, но потом в голове простреливает.

Написано перевод, но сумма как будто не сто рублей. Я захожу в приложение банка и у меня моментально пересыхает во рту. В голове становится горячо, пока я пытаюсь осознать, что мне не кажется.

На счету у меня ровно десять рублей.

А было скоплено двадцать четыре тысячи.

Бред какой-то…

Ладони моментально становятся влажными, сердце начинает стучать быстрее. Я набираю оператору банка, и пока бот произносит стандартную информацию, хожу по комнате туда-сюда от нетерпения. Дико злюсь, потому что он начинает мне предлагать то что-то нажать, то куда-то перейти, а мне нужен оператор!

Когда наконец мне отвечает человек, я излагаю суть своей проблемы. Оператор объясняет мне, когда и откуда была совершена транзакция, что моей картой была оплата на каком-то игровом сервисе.

— На каком ещё сервисе? У меня ведь двухфакторная идентификация! Код никакой не приходил.

— Подскажите, а вы кому-то передавали данные карты, в том числе CVC-код?

— Нет, я… — под желудком становится прохладно. Карта у меня старая, ещё с Воронежа, и этот ублюдок Артур мог её как-то найти, когда я была дома, и сфотографировать. В том числе CVC-код. — Я не знаю. А отменить как-то эту транзакцию можно?

— Отмена возможна до подтверждения перевода. После подтверждения — только через банк и с согласия получателя.

Чёрта с два я, конечно, же получу согласие получателя…

Дерьмо.

Ненавижу этого ублюдка.

— Если вы стали жертвой мошенников, то, пожалуйста, обратитесь в полицию и составьте заявление по форме… — продолжает монотонно говорить девушка-оператор, но я просто отключаю звонок и со вздохом опускаюсь на кровать.

Я осталась без денег. Мне даже сейчас пойти и оформить новую карту не на что, чтобы оплатить перевыпуск “утерянной”.

Я копила эти деньги с лета. Из того, что папа присылал, из и так скудной стипендии. А теперь у меня нет ни копейки.

До следующей стипендии месяц, да и там всего три тысячи. Папа тоже буквально на прошлой неделе переводил, просить у него я не стану.

От неожиданного стука в дверь я вздрагиваю. Не слышала шагов в коридоре, хотя обычно всегда слышу, если тётя Люда идёт. Она ходит дома в тапочках, и они шлёпают.

— Доброе утро, тёть Люд, — выдавливаю улыбку, открыв двери.

— Доброе, Майя, — кивает она, заглядывая в комнату. — У меня там молоко кончилось и хлеба к завтраку нет. Сбегай в магазин.

— Хорошо, пять минут. Соберусь только.

Она возвращается на кухню, а я натягиваю спортивный костюм и иду к двери. Денег она мне, конечно, не даёт. Продукты по мелочи я обычно сама покупаю, а сейчас хоть плачь.

Покопавшись в карманах, нахожу три купюры по пятьдесят рублей и пятисотку. Это, конечно, радует, что на пару дней на следующей неделе мне хотя бы на проезд до универа хватит, а вот есть я что буду — без понятия.

Хлеб я покупаю обычный кирпичик и молоко не самое дорогое, на что тётя Люда, когда возвращаюсь, делает замечание:

— А что, с нормальной жирностью не было?

— Я подумала, что разницы особо нет. Жирное вроде бы не очень и полезно.

Тётя Люда сегодня не особенно разговорчива, поэтому после того, как мы завтракаем блинами с вишнёвым вареньем, которым щедро нагрузила меня мама, и мне пришлось тащить его по вокзалам, я возвращаюсь в свою комнату.

С Анжеликой по прежнему не могу связаться. Решаю в понедельник зайти в общежитие и узнать у комендантши, когда та вообще появлялась. А пока стараюсь забить голову учёбой, в перерывах размышляя, не монетизировать ли мне мой книжный блог. Оно бы и можно было делать обзоры на книги русских авторов за небольшие суммы, да только предложить мне пока им нечего. Охваты у блога низкие, подписчиков набралось немного.