Порочный

11

Герман

Они такие все.

Сначала ресницы трепещут, щёки алеют. Сначала глаза опускают или отводят. А потом от члена не отгонишь. Потом в глазах блеск порочный и жажда.

И Майя-маюня такая же. Не святая.

Будет такая же скоро.

Девчонка в моих руках дрожит и от неё исходит характерный запах вожделения, но я смотрю на Котёнка. Растерянного Котёнка с лихорадочно блестящими глазами и приоткрытыми губами. Она стоит, словно её прибило. С места не двигается.

Кстати, что она тут делает?

Я думал, Майя-маюня девочка скромная и домашняя.

Хотя, что я знаю о ней, кроме того, что срисовал на её странице в соцсети?

Чувствую, как рука второй девушки ползёт выше по моему бедру и замирает почти у самого паха. Член наливается ещё сильнее, вот только ни красотку-1, ни красотку-2 я внезапно не хочу.

Я хочу Котёнка.

Прямо сейчас.

Но-о-о… нет, так неинтересно.

Шугливая кукла ещё не в той кондиции, в которой мне её хочется.

Пусть ещё немного прогреется.

Я её прогрею.

Мне это кажется внезапно интересным и возбуждающим. Сам удивлён.

Но Котёнок вдруг отвлекается. Вздрагивает, когда мои пальцы скользят по шее красотки-2, а потом сжимают возбуждённый сосок через шёлковую ткань майки.

Девчонка резко отворачивается и наталкивается на какого-то хрена. Вскидывает на него глаза и что-то сбивчиво бормочет, а потом… улыбается.

Хм, а улыбка у неё приятная.

Мягкая, обнажающая ряд ровных белых зубов. Такая настоящая и живая, что мне хочется заскрипеть зубами.

Хер что-то говорит ей, а Майя-маюня заправляет за ухо прядь светлых волос и пожимает плечами. Кофта при этом движении сползает с её правого плеча, обнажая ключицу, а меня простреливается возбуждением и яростью. Пульс начинает грохотать в ушах в такт разрывным басам.

Какого чёрта этот хер пялится на её подрагивающие в улыбке губы, которые я сегодня попробовал?

Вкусно, кстати, было.

Какого, мать её, чёрта, она стоит и беседует с ним? Улыбается ему?

В груди начинает клокотать странное желание содрать с неё эту радость и заставить улыбаться только тогда, когда я позволю ей это делать.

Хер кивает в сторону танцпола, и они уходят туда. Я позволяю красотке-1 положить руку на мой член и начать его поглаживать, в то время как вторая начинает сосать мой большой палец на руке.

— Ты пить будешь, Герман? — спрашивает Игорь, с хрустом откручивая крышку на бутылке.

— Нет, — отрезаю коротко, ощущая, как настроение стремительно портится. — Я за рулём.

— И что? — Игорь таращится непонимающе. — Ну… если, блять, такой правильный, на стоянке оставь, завтра заберёшь.

— Отъебись. Сказал же, что не буду.

Игорь морщится, а Кирилл, напротив за столом, усмехается, покачав головой.

— Ты какой-то взвинченный, Герман, — говорит друг, прикуривая сигарету и выпуская вверх облако дыма, а потом морщится и убирает со своего колена руку одной из девок, что окучивает его с начала вечера.

— Взвинтился что-то, — вздыхаю. Киру грубить не хочется. Он мой лучший друг. — Батя мозг трахает. Сегодня опять звонил.

— По завещанию деда?

— Ага.

Я рассказал Вяземскому о замечательной встрече в отчем доме. Тот, конечно, поржал сначала, но потом понял, что мне не до смеха.

Жениться, блять.

Ага, конечно.

На ком?

Настроение становится всё паршивее. Холодная ярость начинает вибрировать под кожей.

— Вернусь скоро.

— Герман, ты куда? — лепечет красотка-1, когда я сбрасываю её руку со своего колена и резко встаю.

Забыл, блять, тебе отчитаться.

Кир пожимает плечами, а я выхожу из вип-ложи и иду в сторону танцпола, где в резких световых вспышках тонут десятки извивающихся тел.

Здесь значительно более душно. Запахи тел, парфюмов и прокуренного дыхания начинают сливаться в тошнотворный рой.

Я стараюсь дышать поверхностно, пока глазами пытаюсь найти девчонку и хрена.

Это удаётся мне на удивление быстро. Они танцуют друг напротив друга в небольшом кругу ещё нескольких девушек и парней. На несколько секунд я даже залипаю на то, как она двигается — как ведёт плечами, встряхивает волосами, как виляет бёдрами в ритм грохочущим басам.

Она выглядит расслабленной. И даже смеётся, когда хер наклоняется и что-то ей говорит.

Я облизываю губы, вспоминая её вкус. Сладкий. С приятной ноткой сопротивления и страха.

Маленький глупый Котёнок решил, что если она попытается принять корявый подкат левого хера, то её это спасёт от меня.

Иду к ним и останавливаюсь у неё за спиной. Хер отстреливает происходящее первым и смотрит на меня с непониманием.

— Заждалась, Котёнок? — наклоняюсь и говорю ей прямо в ухо. От неё пахнет так вкусно, что мне хочется остаться только в её пространстве, чтобы атака безумием посторонних запахов стихла.

Девчонка на долю секунды замирает как вкопанная, а потом дёргается в сторону и оборачивается. Улыбка сползает с её лица, сменяясь тем самым оцепенением, которое мне в ней так нравится. Она бледнеет, а её зрачки расширяются, затапливая радужку.

— Что ты здесь делаешь? — выдыхает нервно. Я замечаю, как её пальцы начинают мелко дрожать, когда она вцепляется ими в ремешок сумочки.

— Пришёл за своим. — Я бесцеремонно приобнимаю её за талию, притягивая к себе так плотно, что её бедро упирается в моё. — Ты же не думала, что я оставлю тебя развлекать тут всякий сброд?

— Эй, полегче, — подаёт голос её собеседник, но стоит мне поднять на него взгляд, как он тушуется, а его лицо покрывается алыми пятнами.

— Исчезни, — бросаю я коротко и хер, туповато похлопав глазами, растворяется в толпе.

Майя пытается вырваться, упираясь ладонями в мою грудь, но я только крепче сжимаю пальцы на её талии. От неё пахнет тем же дразнящим ароматом, что и в гардеробе, что и днём, когда я поймал её возле кафедры. И этот запах сейчас сводит меня с ума.

— Отпусти меня, Герман! — шипит Котёнок, снова пытаясь оттолкнуть меня.

Я чувствую, как она содрогается, когда ловлю и фиксирую её взгляд. Страх и возмущение — гремучая смесь, которая делает её ещё притягательнее. Поэтому я решаю не отказывать себе и снова делаю то, чего, как оказалось, мне ебически хотелось — без предупреждения набрасываюсь на её рот.