Страница 7 из 77
Глава 3
Белозёров стоял возле стола в кабинете помощника начальника сыскного отделения Фёдора Емельяновича Румянцева.
— Василий, Горюнов уже сообщил мне о твоём разговоре с судебным следователем… — Румянцев прервался и внимательно посмотрел на Белозёрова. — Ты сильно изменился со вчерашнего дня. Что с тобой случилось, Белозёров?
— Ничего не случилось, ваше благородие, — ответил Василий Игнатьевич.
Он пока не понимал, как себя вести дальше. Наверное, разговор с Аристархом Платоновичем Рябининым был слишком уж неправильным. Тут к такому не привыкли, в отличие от его времени, когда каждая минута была на счету и от экспертов‑криминалистов требовали давать предварительное заключение сразу, чтобы пытаться раскрыть преступление по «горячим» следам.
Фёдор Емельянович отвёл взгляд и посмотрел в окно.
— Ты хороший парень, Василий. Но Рябинин терпеть не может выскочек, — Румянцев снова посмотрел на Василия. — Иди к Петру Степановичу, побудь у него, пока Аристарх не уедет.
— Слушаюсь, ваше благородие, — ответил Василий и, сразу развернувшись, покинул кабинет.
Белозёров шёл по коридору и ловил на себе взгляды сыщиков. Складывалось впечатление, что всё отделение Московского сыска уже знает о его разговоре с Рябининым.
Василий постучал в дверь лаборатории, не став заходить без стука, как это делал Мохов. Через десяток секунд, тихо скрипнув, дверь открылась.
— Заходи, Василий, — Лужин отошёл в сторону, пропуская стажёра. — Мог и не стучать, а сразу войти. Гоняешь меня по лаборатории. Я уж подумал, раз стучат, значит, я дверь закрыл на ключ.
Белозёров улыбнулся краешком губ:
— Извините, Пётр Степанович. Не привык я без стука в кабинеты вламываться.
Брови Лужина удивлённо полезли наверх:
— Раньше тебя это не останавливало.
Белозёров на миг замер, пытаясь сообразить, как выпутаться из такой нелепой ситуации.
— То было раньше, Пётр Степанович. А сейчас я исправляюсь, — ляпнул Василий Игнатьевич первое, что пришло на ум.
— Так исправляешься, что Румянцев отправил тебя подальше от глаз Аристарха Платоновича? — заулыбался фотограф.
Белозёров тоже заулыбался:
— Вы правы, Пётр Степанович.
— Да чего уж. У меня все прячутся, когда Аристарх гневаться изволит. Пойдём, заодно поможешь мне с уликами сегодняшними разобраться. Я как раз Аристарху отчёт доделываю. Надо улики по порядку разложить. Потом я всё ему сам отнесу, а то ещё заявится сюда и тебя увидит, — Лужин пошёл к своему маленькому кабинету внутри лаборатории.
Белозёров подавал Петру Степановичу улики в строгом порядке, согласно нумерации в протоколе осмотра. Лужин брал улику, ещё раз всё проверял, делал пометки и аккуратно упаковывал в специальный ящик для улик.
Через сорок минут Лужин забрал ящик и поспешил к судебному следователю.
— Я тебя здесь закрою. Сиди тихо, — сказал Пётр Степанович и скрылся за дверью лаборатории. В замке пару раз щёлкнул ключ.
«Надо быть аккуратнее со своими словами, — подумал Василий. — Не хватало, чтобы меня ещё в психбольницу местную определили и опыты на мне ставили».
Белозёров прикрыл глаза и не заметил, как уснул, сидя на стуле.
— Узнаю Василия, — сквозь сон услышал Белозёров голос Лужина. — Спит каждую свободную минуту.
Василий Игнатьевич открыл глаза и посмотрел на фотографа:
— Сам не заметил, как уснул. Много времени прошло?
— Да уж, почти три часа. Аристарх Платонович забрал все улики и уехал в окружной суд готовить ходатайство на арест подозреваемого, — улыбнулся с хитрым прищуром Лужин. — Фёдор Емельянович приказал тебя домой отправить. Дел на сегодня больше нет. А завтра чтобы ты явился к семи утра в отделение.
— Спасибо, Пётр Степанович, — Белозёров встал и направился к выходу из лаборатории.
Лужин посмотрел на закрывающуюся дверь и тихо произнёс:
— Может, он просто угадал? Ну не мог же он и вправду сделать такое точное заключение, только осмотрев труп?
Задумчиво покачав головой, Пётр Степанович отправился в свой кабинет. Надо было проверить кассеты: уложить свежие пластинки, убедиться, что бумага и прокладочные картонки на месте. Новое дело могло возникнуть в любой момент, а Лужин привык, что у него всё готово к спешному выезду на место преступления.
Судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин вышел из здания окружного суда и едва заметно улыбнулся. Этот Белозёров и правда раскрыл дело за какие‑то пять минут. Ещё там, в доходном доме, Рябинин понял, о ком идёт речь.
Арсений Ильич Гордеев, тридцать пять лет, кличка «Фокусник». Светлые волосы, рост — метр шестьдесят семь, крепкое телосложение, сильные руки. Работает грузчиком в порту, на одной из пристаней у Москвы‑реки, где с барж выгружают уголь и доски.
Сверка отпечатка с места преступления и заключение судебного врача лишь подтвердили слова Белозёрова. Так что, быстро оформив дело, Аристарх составил ходатайство на арест подозреваемого и сразу пошёл к окружному судье. Доказательная база была настолько сильной, что судья сразу выдал постановление о взятии под стражу. Осталось добраться до полиции и передать его начальнику полицейской части Горюнову.
Рябинин махнул рукой, подзывая извозчика. Пролётка сразу сорвалась с места, подкатывая к судебному следователю.
— В полицейский участок, быстро, — сказал Рябинин. Извозчик щёлкнул кнутом, пролётка рванула, набирая скорость.
Через четверть часа судебный следователь входил в полицейский участок.
— К начальнику участка, срочно, — сказал он дежурному городовому.
Спустя несколько минут Рябинин уже стоял перед столом начальника полицейской части, выкладывая перед ним лист с печатью и подписью судьи:
— Постановление о взятии под стражу. Подозреваемый — Арсений Ильич Гордеев, тридцать пять лет, кличка «Фокусник».
Аркадий Ильич Горюнов взял документ, внимательно пробежал его глазами, проверил печать и подпись:
— Старый знакомый. Хорошо, Аристарх Платонович. Сейчас дам распоряжение. Городовые возьмут его и доставят сюда.
— Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова, — после оформления в участке доставьте подозреваемого сразу в отделение сыска. Я буду ждать там. Проведу допрос и оттуда отправлю его в тюрьму.
Горюнов улыбнулся:
— Сделаем, Аристарх Платонович. Протокол задержания составим здесь, оформим всё, а потом доставим к вам. Копию протокола привезут городовые.
Рябинин кивнул: