Страница 5 из 77
Белозёров быстро огляделся: комната была просторной, с высоким потолком и широким окном; на полу в центре комнаты лежал труп женщины. У окна стоял Аркадий Ильич Горюнов, сложив руки за спиной.
Горюнов оглядел вошедших, задержал взгляд на камере в руках Лужина, потом чуть заметно расслабился:
— Наконец‑то. Пётр Степанович, тут у нас дело тонкое: хозяйка дома нашла тело, подняла крик, теперь весь дом гудит, как растревоженный улей. Нужно всё снять, пока жильцы не напридумывали себе лишнего, а дворники не «навели порядок».
— Не переживайте, Аркадий Ильич, всё сделаем, — сказал Лужин, уже оглядывая комнату и прикидывая, где лучше поставить штатив, чтобы захватить и угол у шкафа, и пол у двери.
— Тихон Фёдорович, — продолжил Горюнов, переводя взгляд на Мохова, — опроси хозяйку и тех, кто первым заметил. Ефим Степанович поможет. Только без нажима: женщина и так на грани обморока.
— Всё сделаем, ваше высокоблагородие, — кивнул Тихон и, поставив ящик с пластинами для камеры, направился на выход из комнаты.
— Василий, будь рядом со мной. Будешь помогать, — произнёс Лужин, устанавливая камеру. — Покажу, как правильно фиксировать следы.
Горюнов покосился на Белозёрова и обратился к фотографу:
— Вам ещё что‑то нужно, Пётр Степанович?
— Только время, Аркадий Ильич, — ответил Лужин. — Свет тут никудышный… Придётся повозиться.
— Вы уж постарайтесь, Пётр Степанович, — вздохнул Горюнов и вышел из комнаты.
— Василий, давай сюда саквояж, — позвал Лужин.
Белозёров направился к фотографу, внимательно смотря себе под ноги, чтобы не наступить на возможный след преступника.
— Можешь не смотреть, эти варвары тут всё затоптали, — заметив внимательный взгляд Василия, произнёс Пётр Степанович. — Сколько им ни говори, всё без толку. Сначала затопчут всё, а потом улики требуют.
Василий Игнатьевич ухмыльнулся краешком губ. Как ему это всё было знакомо.
Пётр Степанович открыл саквояж и начал доставать жестяные коробочки с порошками для снятия отпечатков, потом достал несколько кисточек с мягким ворсом, каждая в отдельном чехольчике, и, наконец, ацетиленовый фонарь с металлическим бачком.
— Вот он, мой помощник, — произнёс Лужин и показал фонарь Василию. — Сейчас заправлю карбид, подам воду — и будет нам свет. Только держать надо подальше от бумаг, Василий. Штука надёжная, но лучше быть аккуратнее.
Фотограф открыл крышку бачка, засыпал гранулы карбида из мешочка, налил немного воды из фляжки и прикрыл клапан. Через несколько секунд из горелки послышался шипящий звук, а затем зажёгся свет. Лужин сразу опустил козырёк отражателя, направляя фонарь в тёмный угол комнаты.
— Так‑то лучше, — Лужин заулыбался. — Теперь хотя бы свет есть. Василий, держи фонарь ровно, не качай. И смотри, чтобы пламя не плясало. Давай для начала сделаем общие снимки.
Белозёров внимательно слушал наставления Лужина и делал всё, как он велел. Для него всё это было в диковинку: в своём прошлом времени Василий Игнатьевич привык пользоваться совершенно другой аппаратурой.
— Ставь линейку рядом с отпечатком, — командовал Лужин, — да ровнее, чтобы не было перекоса. Теперь монету.
Белозёров аккуратно положил медную монету и линейку, стараясь не задеть порошок, которым проявил отпечаток.
— Готово, Пётр Степанович.
Лужин внимательно посмотрел на проделанную работу:
— Хорошо. Теперь наводим камеру. Выдержку ставим не меньше десяти секунд.
Фотограф возился с камерой, наводя резкость. Потом укрылся накидкой, щёлкнул затвором. В комнате повисла тишина.
«Десять секунд, — пронеслось в голове у Белозёрова. — В моём времени хватило бы одной сотой. А тут каждый снимок — как отдельная операция».
— Готово, — наконец произнёс Лужин и стал осторожно вытаскивать кассету, закрыл её и вывел на крышке: «Дело № 28, квартира в доходном доме на Мясницкой, след на полу возле шкафа, 14 июля 1903, 09:17».
— Теперь я сделаю проявку в лаборатории, — улыбнулся Пётр Степанович. — Когда проявлю, будет доказательство.
Спустя три часа Белозёров и Лужин закончили обследовать комнату и делать снимки.
— Василий, сходи, позови Аркадия Ильича. И скажи ему сразу, пусть посылает за Аристархом Платоновичем, — попросил Лужин, устало опускаясь на стул.
Судебный следователь, коллежский советник шестого класса Аристарх Платонович Рябинин вошёл в комнату неторопливым шагом. При его появлении все разговоры сразу стихли. Идеальная выправка. Цепкий взгляд. В петлицах на форме тускло поблёскивали знаки коллежского советника шестого класса.
— Аристарх Платонович, рад вас видеть, — Аркадий Ильич сделал шаг навстречу судебному следователю. — Пётр Степанович уже закончил, Мохов и Рябов всех опросили. Ждём только вас.
Рябинин молча кивнул и посмотрел на труп женщины в центре комнаты.
— Пётр Степанович, труп осмотрели? — спросил судебный следователь, оглядывая комнату своим цепким взглядом, иногда останавливаясь на ещё видимых следах.
— Да, Аристарх Платонович. Протокол осмотра, перечень улик и фотографии — всё будет готово в течение двух часов, после того как я вернусь в свою лабораторию, — ответил Лужин.
— Аркадий Ильич, а почему в комнате посторонние? — Рябинин остановил свой взгляд на Белозёрове.
— Аристарх Платонович, это стажёр сыска Василий Белозёров, — тут же начал отвечать Горюнов, — его Фёдор Емельянович Румянцев прислал, чтобы учился.
Рябинин чуть ухмыльнулся, не сводя взгляда с Белозёрова:
— И чему вы сегодня научились, Василий? Расскажите?
Василий Игнатьевич мысленно улыбнулся.
— Как будет угодно, ваше высокоблагородие, — Белозёров сделал шаг вперёд, к трупу женщины, и присел на корточки.
— Василий, отставить! — рыкнул Горюнов, но Рябинин поднял руку и подошёл к Белозёрову.
— Слушаю, Василий, — Рябинин снова ухмыльнулся.
Белозёров на миг задумался, собираясь с мыслями:
— Судя по следу на руке жертвы, она пыталась сопротивляться, но мужчина схватил её за руку и крепко держал в момент нанесения ударов. Посмотрите вот сюда, на руке чёткий отпечаток от захвата. Он очень сильно сжимал её руку.
Аристарх Платонович наклонился, вглядываясь в след на руке:
— Дальше.
— Бил преступник ножом с снизу вверх, — продолжил Белозёров, — под углом примерно в тридцать градусов.
Василий показал на раны на теле женщины.