Страница 37 из 77
Глава 13
Через полтора часа в лабораторию вошёл Мохов:
— Пётр Степанович, Василий, едем. Аристарх Платонович прибыл. Горюнов с городовыми и понятыми тоже здесь.
— Тихон, возьми штатив с камерой, а ты, Василий, бери ящик с пластинами, — попросил Лужин, вставая со стула.
Быстро взяв всё необходимое, они направились на улицу, где уже стояли готовые к поездке пролётки.
Экипажи катили к берегу Москвы‑реки, туда, где стояла гончарная мастерская купца Протасова и жил Иван.
Через полчаса они уже подъезжали к маленькому домику, обнесённому обычным деревянным забором. Во дворе находился молодой человек лет двадцати пяти и месил глину.
— Оцепить участок! — скомандовал Горюнов городовым, спрыгивая с подножки пролётки.
Городовые быстро рассыпались по сторонам, окружая участок.
Рябинин, Горюнов и Румянцев открыли калитку и прошли внутрь двора.
— Как вас зовут? — спросил Горюнов строгим голосом.
— Ванькой кличут, — удивлённо ответил молодой человек, оглядываясь по сторонам. — А что случилось?
Горюнов показал ему постановление на задержание и постановление на обыск.
— Вы задержаны по подозрению в убийстве Марьи Порфирьевны Протасовой. Мойте руки и, прошу вас, пройдите в дом, будем проводить обыск, — ответил Горюнов.
Иван вздрогнул, его слегка покачнуло, как будто он сейчас потеряет сознание, но устоял. Медленно подошёл к ведру с водой и, отмыв руки от глины, направился к дому. Все последовали за ним.
Внутри дома была одна небольшая комната: стол, пара стульев и печка со спальным местом. В углу стоял небольшой сундук, в котором, судя по всему, Иван хранил свои вещи.
— Садитесь на стул, — приказал Рябинин, присаживаясь на второй и доставая чистый лист бумаги. — Аркадий Ильич, зовите понятых и начинайте обыск. Городовые, если что‑то найдут, пусть руками не трогают, сначала покажут понятым, потом Пётр Степанович сделает снимок. Дальше — выемка и фиксация в протоколе.
— Места тут мало, — оглядевшись, сказал Горюнов. — Сам обыщу. Тихон, позови понятых и побудь снаружи, а то не протолкнуться будет. Фёдор Емельянович, вы тоже, если не возражаете. Пётр Степанович, Василий, готовьтесь.
Румянцев вышел вместе с Моховым, и в дом вошли двое понятых.
Горюнов показал, где им встать, чтобы они всё видели, и приступил к обыску.
— Назовитесь полностью, — тем временем Аристарх Платонович начал допрос Ивана.
— Иван Иванович Гончар, — произнёс молодой человек.
— Гончар — это фамилия такая? — уточнил Рябинин.
— Да. Я сирота. В приюте такую фамилию дали, за мою любовь к гончарному мастерству, — ответил Иван.
— Сколько лет? — продолжил следователь.
— Двадцать четыре, — Иван смотрел на Рябинина.
— А теперь рассказывайте, что вы сделали с Марьей, когда встретились с ней вчера вечером, — Аристарх Платонович посмотрел в глаза Ивана.
— Я не видел её вчера вечером. Ждал в гончарной мастерской допоздна, а потом домой вернулся и спать лёг. Она должна была прийти на занятия, но не пришла. Днём, когда она приезжала с Порфирием Ивановичем, мы с ней договорились. У меня сегодня выходной. Мы каждый раз перед моим выходным встречались. Я учил её работать с глиной. Учились в мастерской Порфирия Ивановича, там все условия есть. Потом я её до дома провожал, чтобы ничего не случилось, — дрогнувшим голосом ответил Иван.
— Аристарх Платонович! — позвал Горюнов, стоя возле открытого сундука.
Рябинин встал и подошёл. Внутри сундука, сверху на одежде, лежал большой серебряный нательный крест.
— Понятые, подойдите, — позвал Рябинин и повернулся к Ивану, который продолжал сидеть на стуле, положив руки на колени. — Сюда идите.
Горюнов показал понятым крест в сундуке и попросил отойти в сторону, чтобы смог подойти подозреваемый.
— Что это? — Рябинин схватил его за руку и подтянул к сундуку.
— Это… — глаза Ивана расширились от удивления.
Белозёров, стоявший рядом, внимательно наблюдал за реакцией подозреваемого.
— Ну… — поторопил его Рябинин.
— Это нательный крест Марьи Порфирьевны. Она показывала, говорила, что матушка ей подарила, когда жива была, — тихо ответил Иван.
— Пётр Степанович, сделайте снимок, потом проверьте на отпечатки при понятых, — распорядился Аристарх Платонович. — А ты пока посиди на стуле. Потом договорим.
Рябинин подтолкнул Ивана к столу. Гончар сел на стул, по его щекам потекли слёзы.
Белозёров посмотрел на него и стал помогать фотографу.
Лужин сделал снимки, аккуратно подцепил крест и обработал порошком. На кресте проявился чёткий отпечаток. Он показал его Рябинину, Горюнову и понятым, потом положил на чистый лист бумаги и сделал снимок.
— Я всё зафиксировал, Аристарх Платонович, — сообщил Лужин. — Можете упаковывать.
Рябинин положил крест в бумажный пакет, быстро составил протокол изъятия и дал расписаться понятым.
— Так, понятые пока свободны, подождите снаружи, — произнёс он и посмотрел на Горюнова. — Аркадий Ильич, ведите задержанного в сыскное отделение. Пётр Степанович с него отпечатки снимет и карточку по системе Бертильона заполнит. Потом допрос закончим. Пётр Степанович, — Рябинин посмотрел на фотографа, — сможете быстро снимок с отпечатком проявить и сверить с отпечатками подозреваемого?
— Смогу, Аристарх Платонович, — вздохнул Лужин. — Когда я вам отказывал? Я тогда поеду, начну снимки проявлять. На это тоже время надо.
— Поезжайте. Мы следом поедем. Сейчас протокол осмотра заполню, подпишу с понятыми и двинемся.
Лужин крикнул Мохова. Белозёров помог Лужину и Мохову загрузить оборудование в пролётку.
— Пётр Степанович, я с Рябининым приеду, — сказал Белозёров, помогая фотографу уложить штатив на колени.
— Давай, Василий. Не верю я, что этот мальчик девчонку убил, — покачал головой Лужин.
Пролётка дёрнулась и покатила в сторону сыскного отделения.
Василий вернулся в дом. Дождался, пока Рябинин заполнит протокол осмотра, подпишет у понятых и даст команду выводить задержанного.
Белозёров отошёл в сторону, пропуская городовых, которые повели Ивана, и посмотрел на Румянцева, Горюнова и Рябинина.
— Это не он убил, — категорично заявил Василий.
Горюнов усмехнулся, но промолчал. Но заговорил Румянцев:
— Василий, ты крест видел?