Страница 36 из 77
Купец задумался, но почти сразу ответил:
— С сыном купца Арзамасова, Николаем. У них усадьба рядом с моей. Там же, недалеко от берега.
— Спасибо, Порфирий Иванович. Вот, ознакомьтесь и распишитесь, — Рябинин протянул ему протокол допроса и протокол опознания.
Купец пробежал глазами по документам и подписал.
— Вы пока поезжайте домой. Никому ничего не говорите. А мы займёмся делом, — произнёс Рябинин, забирая подписанные документы.
— А доченьку… Когда я смогу тело забрать? — спросил Протасов.
— В ближайшие дни, Порфирий Иванович, — ответил судебный следователь. — Вам сообщат.
Купец кивнул и направился к выходу из кабинета.
— Тихон, позови понятых, пусть в протоколе опознания распишутся, — попросил Рябинин.
Мохов открыл дверь, выпуская Протасова, и крикнул понятым, которые присутствовали в прозекторской в момент опознания Протасовым своей дочери.
Когда понятые, подписав протокол опознания, покинули кабинет, Рябинин показал Мохову и Белозёрову на стулья возле стола:
— Садитесь.
Как только они устроились, Рябинин посмотрел на Василия:
— Я так понимаю, ты думаешь, что это не гончар над ней надругался и убил?
— Скорее всего, нет. Но в любом случае надо проверять, — ответил Василий.
— А ты, Тихон, что думаешь? — Рябинин посмотрел на Мохова.
— У жертвы в руке был кусок ткани. Не знаю, от рубахи он или ещё от какой вещи, но девушка сильно сопротивлялась — могла оторвать от одежды убийцы. А тот не заметил, — начал говорить Мохов. — Купец сказал, что таких вещей у Ваньки не было. Но проверить надо.
— Хорошо, я тоже так думаю, — Рябинин посмотрел на Румянцева, а потом на Горюнова. — Я в окружной суд: составлю ходатайство на задержание подозреваемого и сделаю постановление на обыск. Аркадий Ильич, готовь городовых и приезжайте к отделению сыска. А вы, Фёдор Емельянович, предупредите Лужина, что на обыск едем. Встречаемся в отделении сыска. Надеюсь, окружной судья быстро мне всё оформит.
Судебный следователь встал и быстро вышел из кабинета.
— Мы тоже поехали, Аркадий Ильич, — Румянцев посмотрел на Горюнова. — Лужину ещё собраться надо. Вряд ли он успел после вечернего осмотра всё подготовить к новому выезду.
Горюнов кивнул:
— Через час у вас буду с городовыми.
Пролётка везла Белозёрова, Мохова и Румянцева в сыскное отделение.
— Одного понять не могу: зачем было убийце срывать крест? — вдруг произнёс Белозёров. — Какой в этом смысл? Крест — это прямая улика.
— Если её убил Ванька, то мог решить поживиться. Продаст крест — вот тебе уже и рублей двадцать. А если большой по размеру и тяжёлый, с чернением и узорами, то и на все пятьдесят потянет, — ответил Румянцев.
— Ясно, — ответил Василий и снова задумался.
Пролётка остановилась возле сыскного отделения.
— Пойду помогу Петру Степановичу собраться, — сказал Василий Румянцеву.
— Иди. Через час будьте готовы, — Румянцев с Моховым тоже вышли из пролётки и направились в здание следом за Белозёровым.
Василий шёл в сторону лаборатории фотографа. Всю дорогу до сыскного отделения ему не давал покоя этот нательный крест. Белозёров всё больше и больше склонялся к тому, что они найдут крест у этого гончара.
Открыв дверь в лабораторию, он прошёл в кабинет, где сидел Лужин:
— Доброе утро, Пётр Степанович. Надо собираться. Скоро поедем на обыск и задержание.
— Хорошо, Василий, — Лужин поднялся. — Помогай. Быстро соберёмся и чайку попьём.