Страница 25 из 77
Глава 9
Как только Василий и Тихон вошли, к ним повернулся Рябинин:
— Что сказал сосед?
— Ничего, Аристарх Платонович. Говорит, Игнат Семёнович весь день провёл у него, — тут же ответил Белозёров, пристально посмотрев в глаза Рябинину.
— Господа, теперь вы убедились, что я не убивал свою жену? — довольным голосом спросил Барсуков.
Рябинин резко повернулся к нему, но первым заговорил Василий:
— Конечно, Игнат Семёнович. А про какие французские таблетки говорил Лев Прохорович? У меня родственница не ходит. Может, я тоже купить могу?
В глазах Барсукова на миг промелькнула растерянность, но он тут же улыбнулся:
— Молодой человек, таблетки очень дорогие. Прежде чем их покупать, я должен осмотреть вашу родственницу. Возможно, они ей не помогут.
Рябинин снова посмотрел на Василия; уголки его губ чуть дёрнулись, и он спросил:
— Василий, это всё? Мы уже можем уходить? Игнату Семёновичу всё равно придётся проехать с нами. Но поедем в окружной суд: я напишу новое ходатайство об отмене задержания. Надо, чтобы судья его утвердил.
— Да, Аристарх Платонович, конечно. Я всё понимаю, — Белозёров посмотрел на довольное лицо Барсукова.
— Дайте мне пять минут, господа. Я приведу себя в порядок. Не могу же я явиться к судье в таком виде? — Барсуков встал.
— Игнат Семёнович, будьте любезны, дайте посмотреть вашу трость, — Василий сделал к нему пару шагов и протянул руку.
Барсуков дёрнулся и убрал трость за спину:
— Я уже говорил вам, молодой человек. Я не могу без моей трости.
Рядом с Белозёровым встал Рябинин:
— Дайте вашу трость, Игнат Семёнович, — строгим голосом сказал Аристарх Платонович.
— Хорошо, Аристарх Платонович, но я буду жаловаться прокурору и судье на ваши действия, — Барсуков дрожащей рукой протянул трость.
Василий взял трость и стал осматривать. Прошло уже больше пяти минут, а он всё ещё вертел её в руках.
— Насмотрелись, молодой человек? — произнёс спокойным голосом Барсуков и протянул руку. — Прошу вернуть мне моё имущество.
— Конечно, Игнат Семёнович, конечно, — Василий протянул ему трость, держа её за навершие.
Барсуков схватил трость и потянул на себя. В этот момент Василий повернул набалдашник против часовой стрелки. Тихо щёлкнул запорный механизм, трость разделилась, и в руках Василия оказался тонкий острый стилет. В комнате сразу стало абсолютно тихо.
— Какая интересная трость, — произнёс Рябинин и добавил: — Понятые, подойдите ближе.
За спиной Белозёрова и Рябинина Горюнов показал понятым, куда вставать, чтобы они всё видели.
Барсуков отступил на шаг назад и, уперевшись в стул, сел.
— Это… Это для защиты… — выдохнув, произнёс Игнат Семёнович дрогнувшим голосом.
Белозёров внимательно осмотрел клинок, потом показал Рябинину небольшой тёмный подтёк возле самого навершия — практически между стыком набалдашника и лезвия.
Аристарх Платонович забрал у Василия стилет и показал понятым:
— Прошу внимательно посмотреть вот на это место, — он показал пальцем, куда смотреть понятым. — Предположительно, это остатки крови убитой Авдотьи Фроловой, — произнёс Рябинин.
— Я был у пациента! Он это подтвердил! — вскрикнул Барсуков.
— Нет, Игнат Семёнович. Вы у него не были, — усмехнулся Василий. — Лев Прохорович всё нам рассказал и готов подтвердить под официальный протокол допроса. Вы убедили его, что купите несуществующие французские таблетки и он сможет ходить. Хотя прекрасно знаете, что с его травмой никакие таблетки не помогут. Он инвалид на всю свою оставшуюся жизнь.
Барсукова перекосило от злости:
— Старый хрыч так хочет снова ходить, что убедить его не составило труда.
— Мы знаем, что вы были домашним врачом Глыбовой и убедили её включить в завещание пункт о супруге, — тут же заговорил Рябинин. — Потом вы стали обхаживать Авдотью, зная, что её родственница скоро умрёт. Вы торопились. Но старушка представилась раньше срока. Фролова ничего не знала о завещании. Уж не знаю, как, но вы уговорили её выйти за вас замуж сразу после смерти родственницы. А потом убили. Но за наследством вы не пошли, решив выждать время, чтобы не привлекать внимания.
Барсуков рассмеялся:
— Я всё спланировал идеально. Богатая старуха умирала от болезни. Она была очень хорошей пациенткой: исправно платила и много. Потеря такого дохода была для меня катастрофой. Она написала завещание на свою единственную родственницу, Авдотью, с которой была сильно дружна. Я убедил старуху включить особый пункт про супруга: иначе, если что‑то произойдёт с Авдотьей, всё её богатство уйдёт в казну. Старуха должна была жить ещё полгода: за это время я планировал стать мужем Фроловой. Но старушка неожиданно померла.
Я пришёл к Авдотье. К тому времени мы уже встречались. Денег у неё не было даже на оплату комнаты, не то что на похороны родственницы. Я предложил ей стать моей женой. Оплатил ей комнату и похороны старухи. Через два дня мы поженились. Я выждал несколько дней. Сказал Авдотье, что хочу забрать её жить к себе, и пришёл в её комнату. Да, я убил её. Эту никчёмную девку. А потом договорился со старым хреном, чтобы он обеспечил мне алиби.
Игнат Семёнович пристально посмотрел на Рябинина:
— Тупые сыщики даже не удосужились всё проверить. Я ждал их сразу после убийства. У меня всё было готово к их приходу. Время шло, полиции не было. Старый хрыч требовал таблетки. А я собирался получить наследство и уехать в Санкт‑Петербург, а оттуда — во Францию.
— Поедете на каторгу, Барсуков, — Рябинин повернулся к Горюнову. — Забирайте его, Аркадий Ильич.
Горюнов кивнул и отдал приказ городовым. Городовые схватили Барсукова под руки и потащили на улицу.
— Понятые всё слышали? — спросил Рябинин, и те активно закивали. — Хорошо. Сейчас составим протоколы, всё оформим, и я вас отпущу.
Рябинин сел за стол и открыл свою папку, приступив к работе.
Белозёров, Воронов, Румянцев, Мохов и Горюнов вышли из квартиры, чтобы не мешать судебному следователю.
— Я, пожалуй, тоже поеду, — сказал Горюнов и посмотрел на Василия. — Хорошая работа.
Коротко всем кивнув, Горюнов ушёл.
— Ну, рассказывай, как ты вообще до этого додумался? — спросил Воронов, посмотрев на Белозёрова.