Страница 24 из 77
— Увидел, — Василий внимательно посмотрел в глаза старику. — Что обещал вам Барсуков, если вы будете всем говорить, что в тот день он был у вас?
Глаза Льва Прохоровича на миг дёрнулись в сторону, а голос дрогнул:
— Да что вы такое говорите, молодой человек? Он у меня был. Лечение делал.
— Лев Прохорович, вы получили серьёзную травму позвоночника. Вы не сможете больше ходить. Любой врач вам это скажет, — серьёзным голосом произнёс Белозёров.
— Но как же? А таблетки? Он говорил, есть таблетки, французские, скоро должны привезти. Очень дорогие, — на глазах старика проступили слёзы.
— Он врал вам, Лев Прохорович. Нагло врал. Мне жаль вас, — тихим голосом сказал Василий.
Старик закрыл глаза; слёзы потекли по его щекам.
Тихон хотел что‑то сказать, но Белозёров приложил палец к губам, показывая, чтобы он молчал.
Через пару минут Лев Прохорович, не открывая глаз, заговорил:
— Он пришёл ко мне вечером. Сказал, что нашёл очень дорогое лекарство. Таблетки, которые делают во Франции. Если их купить, то я смогу ходить. Но у меня нет такой суммы денег. Сдача в аренду моего дома под Москвой приносит мне небольшой доход. Его едва хватает, чтобы платить за комнату, оплачивать приходящую сиделку и еду. Остатки я отдавал Игнату Семёновичу, — старик открыл глаза и посмотрел на Белозёрова. — Он сказал, что купит лекарство на свои деньги и вылечит меня. Но я должен всем говорить, если кто‑то спросит, особенно полиция, что этот день он провёл у меня. Я согласился. Я снова хотел ходить.
— Барсуков объяснил, зачем ему это надо? — задал вопрос Тихон.
— Да. Сказал, что его жену убили, а он в это время был у себя в квартире, здесь, на втором этаже. Мол, он был один, никто не сможет подтвердить. А полиция разбираться не будет. Арестует его как единственного подозреваемого и отправит на каторгу, — ответил Лев Прохорович.
— Спасибо, Лев Прохорович, — произнёс Василий. — К вам ещё зайдёт судебный следователь — надо будет протокол подписать.
Белозёров и Мохов направились к выходу из комнаты.
— И что мне теперь делать? — услышали они голос старика.
Василий развернулся:
— Жить, Лев Прохорович. Купите коляску и чаще бывайте на свежем воздухе.
Мохов и Белозёров спускались вниз, к квартире Барсукова.
— Почему ты решил, что Барсуков уговорил старика подтвердить его алиби? — Тихон чуть придержал за руку Василия.
— Тихон, ты шрам на спине видел? — Василий посмотрел на Мохова.
— Видел, — кивнул он.
— С такими повреждениями позвоночника становятся инвалидами. Никакие таблетки это не лечат. Спроси нашего судебного врача Семёна Лукича — он подтвердит. А старик был уверен, что будет ходить. Ведь Барсуков ему обещал. Вот я и решил, что он уговорил старика, — ответил Белозёров.
— Ясно, — Тихон отпустил руку Василия.
— Сейчас, когда зайдём, молчи. Если Рябинин спросит при Барсукове, что сказал старик, я сам отвечу, — попросил Белозёров.
— Хорошо, Василий. Мне прям интересно, зачем тебе это? — Тихон смотрел на Василия.
— Увидишь, — Белозёров улыбнулся и вошёл в квартиру.