Страница 19 из 77
Глава 7
Пролётка, поскрипывая рессорами и громко стуча колёсами по мостовой, подлетела к главному входу в окружной суд.
Василий Игнатьевич Белозёров спустился на тротуар, сунул деньги извозчику и направился ко входу.
— Василий! — услышал он сзади голос Рябинина.
Развернувшись, Белозёров увидел, как судебный следователь, заплатив извозчику, направляется к нему.
— Доброе утро, Аристарх Платонович, — поздоровался Белозёров. — А я вот решил пораньше приехать и здесь вас ждать. Вы же не сказали мне, в какое время приезжать.
— Доброе утро, Василий. Правильно сделал, что приехал рано. Я всегда приезжаю к семи утра. А сейчас как раз без пяти минут семь, — ответил Рябинин. — Пойдём, провожу тебя в кабинет и займусь своими делами. Ближе к обеду поедем в отделение сыска.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Василий и последовал за Рябининым.
В кабинете Аристарх Платонович сразу открыл окно нараспашку:
— Люблю, чтобы в кабинете был свежий воздух.
Повернувшись к Белозёрову, он внимательно на него посмотрел. Василий не отводил взгляд, хотя желание было огромное. Взгляд Аристарха Платоновича был пронизывающим, как будто он хотел прочитать его мысли.
— Василий, вчера мне сказали, что ты сильно болеешь, — произнёс Рябинин, продолжая смотреть на Белозёрова.
— Да, Аристарх Платонович, — стараясь, чтобы голос звучал естественно, заговорил Василий. — В детстве врач сказал, что у меня какая‑то неизлечимая болезнь сердца. Но денег ходить к врачу и лечиться не было. Потом родители умерли, а там и все родственники. Я один остался. Фёдор Емельянович меня к себе взял стажёром — больше на работу не брал никто.
— А сейчас что? Выздоровел? — спросил Рябинин, не отводя взгляд.
— Не знаю. Но последнее время как‑то легче стало. Тяга к жизни появилась, — ответил Белозёров, полностью успокоившись. Он уже обдумывал, как отвечать на подобные вопросы. Но не думал, что задавать их начнёт Рябинин. — Будут деньги — схожу к врачу. Может, скажут, что со мной и как лечиться.
— Это хорошо, Василий. Это правильно. Деньги у тебя скоро будут. Главное — работай, — Рябинин отвёл взгляд и направился к своему столу, но вдруг остановился и снова посмотрел на Василия: — А знания такие где получил?
Белозёров мысленно улыбнулся. У прошлого Василия вся комната была завалена книгами. Когда он там убирался, он просто сложил их в аккуратные стопки. Но вчера, вернувшись домой, он их внимательно изучил. Память прошлого Василия подсказала, что, хоть он и был тихоней, но сыскное дело ему нравилось. Там было много интересных книг, опираясь на которые Белозёров решил обосновывать свои знания — пусть не все, но какую‑то часть точно.
— Я много читаю, Аристарх Платонович. У меня вся моя маленькая комната в книгах. Да и у Петра Степановича Лужина многого нахватался. И с Тихоном Моховым много ездил. А внимательность к мелочам у меня с детства. Вот, к примеру, вы сегодня сильно торопились на работу, чтобы к семи успеть приехать, — улыбнувшись, сказал Белозёров.
— Почему так решил? — сразу зацепился за слова Рябинин.
— У вас левый ботинок начищен хуже. Видно, что или сами торопились, или слугу торопили. Возле подошвы капелька гуталина осталась. А она точно свежая: пыли на ней нет практически, — объяснил Василий.
Рябинин сел на стул и снял ботинок. Внимательно его осмотрев, он усмехнулся:
— Ты прав, Василий. Слуга забыл начистить мои ботинки с вечера. И делал это уже утром, когда я выходить собирался.
Надев ботинок, Рябинин кивнул на дела, которые продолжали лежать на столе возле окна:
— Садись за работу. Надеюсь, там тоже найдёшь зацепки, как с делом Лаптева.
Белозёров кивнул и прошёл за стол. Удобно устроившись на стуле, он открыл дело Авдотьи Фроловой.
«Авдотья Фролова, мещанка, проживала в доходном доме на Таганке. Убита в апреле. Нашли её в комнате, возле кровати…» — начал читать Василий и сразу перевернул страницу. Короткая справка о деле; её он уже слышал от Рябинина, когда впервые ехал с ним в окружной суд.
Дальше были фотографии.
— Простите, Аристарх Платонович, а у вас есть лупа? — Белозёров поднял глаза и посмотрел на судебного следователя.
— Да, возьми в шкафу, — не отрываясь от своих дел, ответил Рябинин и показал рукой на шкаф с левой стороны от себя.
Василий сходил, взял лупу и стал через неё внимательно разглядывать снимки, сделанные Лужиным.
Потратив на это добрых тридцать минут, Белозёров не нашёл на них ничего интересного и перешёл к заключению судебного врача.
«Удар в грудь, клинок тонкий, смерть практически мгновенная. Никаких признаков отравления или предварительного оглушения», — задумался Василий и нашёл снимок с раной.
Взяв лупу, он снова детально рассмотрел фотографию.
— Аристарх Платонович, здесь карточка по системе Бертильона пустая. Написано, что личность установлена по документам, снимать антропометрию не требовалось. Но, может, у вас есть где‑нибудь запись, какой у Авдотьи Фроловой был рост? — спросил Белозёров, оторвавшись от снимка и отложив лупу в сторону.
Рябинин на мгновение задумался:
— У меня нет. Но, возможно, есть в полицейском участке у судебного врача или в сыскном отделении у фотографа Лужина.
— Спасибо, — кивнул Василий и перевернул лист.
Схема комнаты — простой рисунок на бумаге карандашом: кровать, шкаф, дверь, окно. Размеры комнаты и местоположение тела.
Следующей страницей в деле была выписка из домовой книги. Василий быстро пробежал её глазами: адрес, срок проживания, сведения о родственниках.
Дальше — справка о социальном статусе: мещанка, работала швеёй, адрес места работы, долгов не имела.
Опись найденных вещей: личные письма, квитанция об оплате комнаты, небольшая сумма денег.
Следом шли протоколы допросов. Василий быстро пробегал их глазами, не находя ничего интересного.
— Аристарх Платонович, — снова обратился к Рябинину Василий.
— Слушаю, — судебный следователь поднял глаза, оторвавшись от лежавшего перед ним дела.
— Личные письма, квитанцию об оплате комнаты можно посмотреть? — спросил Белозёров.
— Вон тот шкаф, третья полка сверху. Коробка подписана «Авдотья Фролова», — ответил Рябинин и снова занялся своей работой.