Бессердечный

29 Уилла

— Прямо там, на дне рождения? – шепотом спрашивает Саммер через маленький столик в «Ле Памплемусе».

Я отпиваю из бокала мимозу и подмигиваю ей:

— На моем счету еще одна спасенная лошадь, Сам. Я практически активист по защите прав животных.

Она качает головой:

— Черт возьми. Эти Итоны – сумасшедшие.

— Да? Я, безусловно, нахожусь в своей стихии деревенских парней. Думаю, я просто не остепенилась, потому что городские парни хотят поговорить со мной о нефтяных фьючерсах и размере их банковского счета, как будто это компенсирует размер их ч..

— Уилла. – Саммер таращит глаза. – Мы на людях.

— Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать.

Во взгляде читается, что она не в восторге.

— Я собиралась сказать «честность».

— Размер их честности?

Я пожимаю плечами и вновь отпиваю из бокала с шампанским:

— То же самое, если подумать.

— Боже мой. – Она смеется и делает большой глоток, глядя в окно. – Значит, всего лишь стихия. Или больше? Твой Кейд не кажется мне легкомысленным человеком.

Я вздыхаю, позволяя слову «твой» осесть в душе. Весь вечер я провела, прижавшись к Кейду, и на протяжении всей вечеринки ловила на себе его пристальные неприличные взгляды. А когда мы с Люком играли песню «Happy Birthday», мальчик аккомпанировал на маленькой гитаре, которую я ему подарила, и мне показалось, что все идет правильно, как и должно.

А когда я закончила играть, Талии уже не было. Мне бы хотелось почувствовать облегчение, но я только расстроилась, оттого что она ушла с вечеринки по случаю дня рождения собственного сына и даже не попрощалась с ним.

— Это не просто стихия, – отвечаю я. – Я еще пока не знаю, что собираюсь делать, – а разве когда-нибудь знаю? Но в чем уж я уверена: мы будем видеться чаще. Это недалеко, или, может, получится отыскать что-нибудь в Честнат Спрингс. Ретт вчера попросил дать ему уроки игры на гитаре. Ты в курсе? И придется предупредить Форда об увольнении из бара. Мне нравится наблюдать за ним, когда он злится на то, что что-то идет не так, как ему хочется.

Саммер прыскает. Они с моим братом знакомы, и присущая ему требовательность ей известна.

— Для тебя это важно, Уиллс. Не могу сказать, что предвидела это, когда подталкивала тебя к работе здесь. Честно говоря, думала, вы с Кейдом возненавидите друг друга.

Я откидываюсь на спинку стула:

— Вау. Спасибо, что подписала меня на то, чтобы провести лето с человеком, который, как тебе казалось, будет меня ненавидеть.

Она пренебрежительно машет рукой:

— Я не сомневалась, что ты справишься. К тому же с Люком весело.

Я блаженно вздыхаю:

— Да. Люк самый лучший. Кто бы мог подумать, что мне будет в радость проводить время с ребенком. Это даже не похоже на работу.

— О-о-о. Уилла, ты заразилась от ребенка детским бешенством?

Со стоном я устраиваюсь поудобнее:

— Ты отберешь мою феминистскую карточку, если я признаюсь, что на самом деле просто хочу жить в том домике на ранчо, давать уроки игры на гитаре, трахаться в джакузи и нарожать кучу очаровательных детишек?

Саммер таращит глаза:

— Помнишь, что мы на людях? Они здесь слушают все. И нет. Пока ты сама не захочешь, никто твою феминистскую карту не отберет. Я даже не понимаю, серьезно ты или шутишь. Но воспитывать хороших людей – важная работа. Если у тебя получится вырастить кого-нибудь менее испорченного, чем мы с сестрой, я бы сказала, что ты победила жизнь.

— Да. – Я грызу ноготь на большом пальце, обдумывая ее слова и прикидывая, шучу я все-таки или нет. И есть ли в моем желании что-то плохое. – Люк просто потрясающий, понимаешь? Кейд проделал с ним фантастическую работу. Он такой преданный.

— Боже правый. – Саммер снова пригубливает из бокала.

— Что?

— Вы двое. Сентиментальные и влюбленные. Это так странно.

Я бросаю на нее равнодушный взгляд:

— Спасибо.

— Странно и чудесно. Очень на тебя похоже.

Я обдумываю ее слова, прежде чем кивнуть:

— Выпьем за это.

Утром я сбежала из дома, потому что Кейд попросил Люка помочь ему перекопать дорожку к дому, которую он планирует замостить. Когда Харви, перебрав с алкоголем на вечеринке, споткнулся о край неровной брусчатки, Кейд тут же объявил, что собирается сделать «настоящий тротуар».

И, конечно же, он встал ни свет ни заря, чтобы наметить его края. И все это время на нем была эта гребаная кепка козырьком назад, из-за которой мне хотелось повалить его в грязь и оседлать.

Снова.

Вместо этого я позвонила Саммер и сказала, что мне необходим бранч. Бранч – наша фишка. Уже много лет. И из-за всех мыслей, что крутились в голове, мне нужно было что-то привычное. Кто-то знакомый, кто-то рассудительный и предельно ответственный.

Вместо этого Саммер сидела здесь и не мешала всему этому безумному дерьму вертеться у меня в мозгах.

На подъезде к ранчо на моем лице появляется улыбка.

— Уилла! – Люк швыряет лопату и несется ко мне, сто́ит мне только выйти из джипа – о работе так легко забыть.

Он бросается ко мне, будто мы не виделись много лет, и я улыбаюсь ему в волосы, поднимая его на руки.

— Привет, малыш.

— Может, пойдем поиграем на моей гитаре? – Он практически дрожит, когда я опускаю его на землю.

Кейд со смешком втыкает лопату в землю.

— Думаю, с подарком ты выиграла вечеринку, Ред.

— Дрон мне тоже очень понравился, пап. – Люк, будучи чувствительным ребенком, быстро поворачивается, явно желая успокоить отца. Он все время боится задеть взрослого мужчину.

— Я знаю, приятель. Но гитара потрясающая, правда?

Люк расплывается в такой широкой улыбке, что кажется, ему больно.

— Совершенно потрясающая! – восклицает он.

— Почему бы тебе не пойти и не потренироваться на ней, а я пока помогу твоему папе? После этого покажешь, чему научился, ладно?

Я замечаю, как его маленькие пальчики двигаются, словно им не терпится поиграть. Парень заболел гитарой, и тут уже ничего не поделаешь. Скоро расскажу о нем своему отцу – наверняка тот будет в восторге.

— Отлично, – улыбается он как полный чудак, и дает деру, а затем буквально вприпрыжку заходит в дом. Мое сердце сжимается от того, как он счастлив.

Но на крыльце он останавливается и поворачивается ко мне:

— Эй, Уилла, ты ведь не скоро уедешь, правда?

Я чувствую, как взгляд Кейда скользит по моему телу. Он замер. И будто весь мир наблюдает за нами. Оба этих милых мальчика пялятся на меня, тем самым ставя в неловкое положение.