Бессердечный

27 Кейд

— Ты ведешь себя странно. – Я бросаю взгляд на Саммер, оглядывающую поле за домом так, словно это гала-концерт или что-то в этом роде. Они с Уиллой готовили вечеринку для Люка на лугу по его просьбе.

Там уже стоит надувной замок и тент, под крышей которого сидит странный парень, с ног до головы одетый в хаки; по-видимому, он принес детям змей и ящериц. Под другим тентом накрыт шведский стол, угощения для которого Уилла пекла несколько дней. Я знаю это, потому что глазурь попробовал, слизнув ее с шеи Уиллы.

Она оказалась чертовски вкусной.

Уилла приготовила лимонад с кусочками лимонов и клубники. Восхитительно. На столе маленькие тарелочки с эмоджи какашек, их они с Люком выбирали вместе. Скатерти в тон. Только Уилла могла вписать тарелки с дерьмом в интерьер и даже украсить ими праздник шестилетнего ребенка.

Я бы даже не позволил их ему купить, но она только рассмеялась и бросила их в корзину.

«Отличный выбор!» – сказала она, и Люк просиял.

— Да, знаю, – наконец отвечаю я Саммер. Потому что веду себя странно. Мы с Уиллой тайно встречаемся уже пару недель, и я больше не хочу скрываться. Я изо всех сил стараюсь не напугать ее до смерти своими серьезными намерениями. Но дело в том, что я как никогда серьезен.

Я совершал ошибки. Я принимал последствия. Годами я размышлял о своей жизни и о том, что меня может заставить снова дать кому-нибудь шанс.

И наблюдать за тем, как эта женщина готовит праздник века вместо задуманного мной барбекю на заднем дворе, – вишенка на торте.

Кажется, прошло очень мало времени, но это не так. Я бы не поддался происходящему, если бы не чувствовал, что это правильно.

— Кейд Итон. – Саммер смотрит на меня темными сверкающими глазами, она вглядывается в мое лицо и раскрывает рот от изумления. В яблочко. Однажды я сказал Ретту, что люблю ее, потому что они друг другу подходят, но ненавижу за то, что она умнее меня.

И сейчас мысль подтверждается.

— Да ты влюбился в мою лучшую подружку.

Я скрещиваю руки на груди и отвожу взгляд. Любовь. Я всегда сомневался, что смогу полюбить кого-то так, как об этом говорят. Мое сердце часто разбивали. Мама. Талия. А вторая и того слишком сильно повлияла на мою жизнь. Из-за нее я многого лишился, но об этом мне неприятно даже вспоминать, потому что взамен я получил Люка. Но я бы солгал, сказав, что никогда не желал что-то изменить в жизни, если бы судьба сложилась иначе.

Может, я бы занимался родео. Или объездил бы всю Северную Америку, зарабатывая продажей первоклассных лошадей.

Может, я бы целыми днями тренировался, а по ночам развлекался бы с фанатками.

Все эти «может». Но, наблюдая за Уиллой, раскладывающей маленькие утяжелители для скатерти от ветра, я понимаю, что ни одно из этих «может» не было правильным.

Судьба оказала мне услугу, приведя ее к моему крыльцу.

— Да, – ворчу я, все еще не глядя на тихо мурлыкающую Саммер.

Когда я бросаю на нее вопросительный взгляд, она подмигивает мне и обнимает. Она совсем крошечная, и объятия выходят неловкими. У нее не такой высокий рост, как у Уиллы, и не такие длинные руки и ноги.

— Ты должен признаться ей.

— Признаться?

Она пожимает плечами:

— Да, думаю, Уилла хотела бы знать.

Я фыркаю:

— Это ее отпугнет.

Ее губы медленно изгибаются в улыбке.

— Не думаю, что тебе удастся ее отпугнуть.

Это все, что она говорит, прежде чем еще раз сжать меня в объятиях и уйти.

Совершенно случайно она бросает неудобную правду, а затем просто оставляет меня наедине с самим собой, чтобы я хорошенько все проанализировал.

Вечеринка уже идет в самом разгаре, когда Талия решает осчастливить нас своим присутствием. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что она уже здесь.

— Мой малы-ы-ы-ыш! – слышится ее высокий слащавый голос.

Ее малыш. Не могу удержаться, чтобы не закатить глаза. Нелепо говорить такое ребенку, которого видишь раз в год и от которого ушел не попрощавшись.

Я вылавливаю глазами Уиллу – она разговаривает с моим отцом и родителями пришедших детей. На ней оранжевое платье в мелкий белый горошек с мягкой струящейся юбкой. Хочется посмотреть, что под ней.

Но сейчас, наблюдая за за тем, как она напряжена, как ее пальцы сжимают стаканчик с эмоджи какашек, мне хочется обнять ее за плечи и успокоить. Хочется что-нибудь сделать, чтобы ее щеки снова порозовели, потому что она бледнеет прямо у меня на глазах.

Хотя она была бы против. Уж слишком она жесткая и гордая. Поэтому я отвожу взгляд, ведь если продолжу смотреть, то все равно сделаю это.

Люк крепко обнимает Талию, как бы похлопывая ее по стройной спине, когда она прижимает его к себе. Мне бы хотелось, чтобы эта женщина явилась на праздник раньше, как и хотела, но она у себя на первом месте.

Это в ее духе.

— Дай-ка я на тебя посмотрю. – Она разодета, как светская львица. На ней облегающее платье и туфли на шпильках, которые утопают в траве, пока она оценивает сына.

— Как ты умудрился так быстро вырасти?

Я слышу, как Ретт фыркает.

Громко.

Достаточно громко, чтобы она бросила на него злобный взгляд.

А он просто улыбается в ответ:

— Привет, Талия. Давно не виделись.

Чертова нарушительница спокойствия. Я всегда прикусываю язык, когда говорю о ней с Люком, потому что хочу, чтобы он сам принял решение касательно матери. Если однажды он захочет наладить с ней отношения, я не хочу, чтобы он думал, будто я настраиваю его против. Это убивает меня, но я знаю, что так правильно.

Вот почему я сдерживаю смех, глядя на ее хрупкую улыбку и прищур. Снаружи она напоминает прекрасный мираж, но изнутри – сгнила. И если бы взглядом можно было убить, Ретт упал бы на месте.

К счастью, это невозможно, и он поднимает стаканчик с эмоджи какашек в ее сторону в молчаливом приветствии.

Позади раздается смешок, напоминающий смех отца. Но я не оборачиваюсь, потому что Люку неловко находиться в центре внимания, так что я думаю только о том, как бы поскорее до него добраться.

— Привет, Талия. – прерываю я неловкий момент, подходя к ней и протягивая руку для рукопожатия. Вместе с тем я крепко сжимаю плечо Люка.

— О, пожалуйста, Кейд. Неужели мы настолько отдалились, что уже дошли до рукопожатий? – хихикает она, и ее пронзительный голос действует мне на нервы. Он не напоминает перезвон колокольчиков, как у Уиллы в тот день в Le Pamplemousse или как, когда я возвращаюсь домой после долгого изматывающего дня.