Бессердечный

Его тело, кожа, морщинки вокруг глаз.. все это доказательство многих часов тяжелой работы. И я не уверена, что когда-нибудь находила что-то более привлекательное, чем мужчина, который тяжело работает.

Он садится на кровать, облокачивается о спинку, выпятив грудь и вытянув перед собой длинные ноги, как король.

Кулаком он обхватывает толстый член и несколько раз подергивает. Как завороженная, я наблюдаю за ним, облизывая губы. Думаю, я бы с удовольствием понаблюдала, как он вот так кончает.

Его глаза загораются, когда он перехватывает мой взгляд:

— Детка, иди сюда и оседлай мой член.

Ему не нужно просить дважды. Я поворачиваюсь и ползу по кровати, затем провожу рукой по редким волосам на его груди, перекидываю через него ногу и сажусь сверху, а его руки ложатся мне на бедра. Я ощущаю стальную длину его члена, упирающегося в мою голую задницу. Он скользит по мне, когда я начинаю двигать бедрами и покачиваться.

Кейд хватает меня за подбородок и быстро целует в губы.

— Если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу, тебе нужно только попросить.

Я упираюсь руками ему в грудь, пальцы сжимаются от его грубых слов:

— Наверное, ты заставишь меня умолять об этом.

Он смеется, глубоко и раскатисто. И под ладонями я ощущаю вибрацию. Мужчина, который так долго избегал смеяться в моем присутствии, теперь хохочет.

Его улыбка – выстрел прямо в сердце.

— Наверное, – легко отвечает он, прежде чем снова поцеловать меня. – А теперь насаживайся на член. Я хочу посмотреть на тебя.

— Господи Иисусе, Итон. Я теперь буду постоянно краснеть, после того как разденусь перед тобой. – Я завожу руку за спину и провожу ладонью по всей длине его члена, чувствуя, какая я мокрая, пока сижу у него на животе с широко разведенными ногами.

Он с шумом выдыхает, большими пальцами поглаживая серебряные штанги в моих сосках. По тому, как он постанывает, я понимаю, что ему нравится. Очень.

— Это по мне, Ред. Ты бы видела, как мило ты выглядишь с розовыми щечками. С идеальной грудью. Если ты не начнешь, я кончу на спину, а не в тебя.

— Черт. – Я провожу языком по нижней губе, затем, слегка прикусывая ее, становлюсь на колени.

Одной рукой опираясь на его круглое плечо, я опускаюсь, обхватывая пальцами пульсирующий член, а когда прижимаю его головку к своему входу, мы стонем в унисон.

В этот момент все кажется неотвратимым. Предвкушать почти так же приятно, как наслаждаться моментом. Я чувствую головку, немного вошедшую в меня. Он заполнит меня всю, поэтому, прежде чем сесть на него полностью, я провожу им по влажной киске и прижимаю к ноющему клитору.

— Господи, Ред. Ты пытаешься меня убить?

— Нет. Пытаюсь убедиться, что он поместится. – Я опускаю глаза, наблюдая за тем, как блестит член.

— Детка, будет в самый раз. Ты создана для меня.

Я кидаю на него взгляд, и в этот момент его бедра приподнимаются. Он входит в меня как раз в ту секунду, когда я опускаюсь на него. Я отчаянно хватаюсь за его предплечья. Ощущение наполненности и незнание, как реагировать на его слова, заставляют меня опустить глаза, и мы наблюдаем, как мое тело растягивается, чтобы принять его.

— Посмотри на себя, Уилла. Ты так хорошо приняла меня, – выдавливает он, его голос звучит напряженно и хрипло.

Я стону, чувствуя пульсацию наших тел. Кожа к коже. Ладонями я скольжу к его плечам, опускаюсь на пару сантиметров, после чего охватываю его во всю длину.

Кейд приподнимается, чтобы запечатлеть поцелуй между грудями, его руки скользят по моему телу, обхватывая округлую задницу.

— Черт, я будто в раю. Так горячо и туго. Только для меня.

Только для меня.Сердце замирает, и я обвиваю его шею руками. Целую его в макушку. Это сильный, стойкий, честный, трудолюбивый человек – тот, чья боль так глубока, что он прожил несколько лет, сомневаясь в собственной значимости. В собственной ценности.

Я ненавижу это. Ненавижу за него. Поэтому качаю бедрами, прижимаюсь его к груди и говорю:

— Только для тебя.

Ногти скользят по его плечам, вниз по сильной спине. Я снова прикусываю его мочку и прижимаюсь щекой к щетине. Мне нравится ощущать, как она скользит по моей коже в идеальном сочетании с грубыми подушечками его пальцев.

Я поднимаюсь и опускаюсь, принимая его во всю длину за раз и шипя ему в щеку от легкого жжения.

— Только для тебя, – тихо произношу я.

И мне кажется, я говорю серьезно.

Кто, черт возьми, знает, что я делаю? Я вот сама почти никогда не знаю. Бо́льшую часть времени я плыву по течению. Использую возможности.

И боже, никогда еще возможность не казалась мне настолько подходящей, поэтому я не подвергаю ее сомнению. Не размышляю над ней. Отдаюсь.

Ему.

Я притягиваю его голову и целую так, словно это наше последнее мгновение на земле. Атмосфера в маленькой спальне меняется. То, что начиналось грубо и игриво, переросло в нечто более чувственное. Но теперь мы более неистовы.

Наши руки блуждают. Он хватает мою задницу, приподнимая и опуская. Мои ноги дрожат, а голова откинута назад. Его борода покалывает мне грудь. Губы ласкают соски. Мои руки теребят его волосы.

Мы не говорим.

Но нам это и не нужно. Тела говорят за нас. Наши поцелуи влажные, беспорядочные и несовершенные.

— Кейд, – хнычу я, когда комната наполняется звуками влажных шлепков и его звериным мычанием. Моя грудь подпрыгивает. Его глаза стекленеют.

— Кажется, я вот-вот.. – я замолкаю, разгоряченная, задыхающаяся и полностью потерявшая контроль. Поглощенная. Но он знает, что я пытаюсь сказать. Он знает, что мне нужно. Чего я хочу.

Его рука лежит у меня внизу живота, а пальцы скользят по нежному бугорку.

— Кончи для меня, детка, – выдыхает он.

— Да, – хриплю я. – Пожалуйста, не останавливайся.

— Никогда. – Таков его ответ. И это заводит, его гарантия задевает что-то во мне, и я кончаю.

— Кейд! – на этот раз я выкрикиваю его имя, а не просто зову. Я расслабляюсь, и, боже, это невероятные ощущения.

Мы сплетаемся в клубок стонов и напряженных мышц. Пальцы Кейда продолжают двигаться, а вторая рука обхватывает меня, прижимая к его телу.

Его член пульсирует, а затем он изливается, шепча мое имя мне в губы, и в этом есть что-то очень личное. Я пытаюсь перевести дыхание. Я сказала, что отплачу ему, и хочу сдержать данное обещание. Его слишком часто предавали.

Кейд обнимает меня так, что я чувствую все его большое тело. Он все еще внутри, и я льну к нему, касаясь щекой его влажной груди, а затем открываю рот, чтобы произнести слова, которые он хотел услышать.