Бессердечный

Он улыбается, отчего морщинки становятся лучше видны.

— Нет, Ред. Плохая новость в том, что у тебя на футболке немного блевотины.

Я закрываю глаза и стону:

— Это мой стиль последние двадцать четыре часа.

— Все в порядке. – Его голос, словно бархат, скользит по моей коже. – Никто и никогда не выглядел лучше, чем ты с блевотиной на футболке.

Приоткрыв один глаз, я настороженно смотрю на него:

— Ты запал на блюющую девушку, Итон?

Он ухмыляется и подается вперед, пальцы тянутся к краю моей футболки.

— Позволь помочь тебе, Ред, – тихо говорит он.

В том, как Кейд берет мою футболку, нет ничего сексуального, но пульс с дыханием все равно учащаются, когда он задирает ее, обнажая мой голый живот и простой спортивный топ.

Он такой джентльмен, что даже не смотрит туда. Он не сводит глаз с моего лица, даже когда я поднимаю руки и позволяю ему стянуть футболку через голову. Я прогоняю тошноту, надеясь, что смогу сдержаться.

Но даже красивый мужчина передо мной не может отвлечь ни от ощущения кома в горле, ни от запаха моей футболки, когда он убирает ее.

— Прости, – со стоном извиняюсь я, после чего поворачиваюсь к унитазу и хватаюсь за блестящие края – на меня накатывает очередная волна тошноты.

По телу пробегает дрожь, из меня снова вырывается стон как раз в тот момент, когда я чувствую мозолистые пальцы Кейда на шее, осторожно убирающие волосы с моего лица. Следующую минуту я провожу в обнимку с унитазом, пока Кейд держит мои волосы и нежно гладит по спине.

Я представляла, как Кейд берет мои волосы в кулак, но не так. Это настолько унизительно, что я никогда не оправлюсь. Магия сразу исчезла.

Когда позыв утихает, я быстро спускаю воду, вытираю лицо и снова поворачиваюсь к сексуальному, как грех, мужчине, который только что держал меня за волосы и гладил по спине, пока я опорожняла желудок.

Он продолжает ласкать мою спину и, как и подобает святому, даже не смотрит на меня с ужасом.

— Все хорошо, Ред. Я держу тебя.

Я держу тебя.

Есть что-то такое в болезни, что снова превращает меня в ребенка. Беспомощного и жалкого. И то, что Кейд здесь и не раздражен, – самое большое облегчение.

Я киваю, и он снова стягивает футболку со столешницы, затем осторожно набрасывает ее на меня, накрывая волной прохладной ткани. Она мне велика и пахнет свежестью. Она пахнет им – сосной. И от этого запаха меня совсем не тошнит.

— Ты в порядке? – У него на лице обеспокоенность, но без паники. Есть что-то успокаивающее в том, что он такой невозмутимый.

— Да. Возможно, я просто.. – я машу рукой в сторону ванной. – Посижу здесь немного. Мое достоинство оценит легкое уединение. Не знаю, как отплатить тебе за то, что ты держал мне волосы, пока я блевала.

Я качаю головой и закрываю глаза.

Он смеется, но очень мягко. Я слышу, как он отстраняется, и облокачиваюсь о стену позади. Звук открываемых и закрываемых ящиков наполняет маленькую комнату, но я слишком устала, чтобы снова приставать к нему с уборкой.

Фанат порядка.

Я чувствую исходящее от него тепло, когда он снова приближается.

— Сядь, Ред.

— Не могу. Слишком устала.

Почему блевать так утомительно?

— Ты сможешь, – уговаривает он, положа руку мне на плечо.

— Тебе самому станет тошно, – хнычу я, все еще не двигаясь.

— Меня никогда не тошнит. – Большим пальцем он нежно поглаживает мою ключицу, и я заставляю себя открыть глаза и посмотреть на него. – Давай, наклонись немного вперед.

Я не понимаю, зачем, но, похоже, он не уйдет, пока я не сделаю этого, поэтому я подчиняюсь, хотя внутренний бунтарь хочет отклониться назад и сказать: «А ты заставь».

Похоже, тошнота легко подавляет мою бунтарскую часть.

— Вот это моя девочка. – Его глубокий голос пробирает меня до костей.

Тут же я чувствую, как его пальцы касаются моих волос и аккуратно собирают их в хвост, перевязывая резинкой. Должно быть, он выудил ее из моего ящика.

Я стону от этого ощущения. От его слов.Моя девочка.

Боже, наверное, я схожу с ума. Пока он осторожно убирает мои волосы назад, я случайно бросаю взгляд на его заросшую щетиной челюсть и строгие черты лица. Мне хочется растечься лужей, и я уверена, что это не имеет ничего общего с желудочной инфекцией.

Ворчун Кейд горяч.

Сладкий Кейд неотразим.

Убрав волосы, он ловит мой взгляд, на его лице читается беспокойство. Он проводит широкой ладонью по моей голове до шеи.

— Придется оставить тебя одну, хотя и не хочу. Если понадоблюсь, я там. – Он кивком указывает на дверь.

Я не знаю, что на это ответить. Ему. На это. Поэтому я просто киваю.

И пялюсь на его задницу, пока он выходит из ванной.

* * *

— Ладно, встаем. – Я смутно ощущаю самый мужской запах и нежные руки, обхватывающие мою талию. – Да ладно, Ред. Я старался быть джентльменом и уважать твои желания, но твои желания – чушь собачья. Я держался подальше отсюда так долго, как мог, и сходил с ума. Я не оставлю тебя спать на полу в моей ванной.

От этого замечания я с трудом поднимаю веки и осознаю, что я действительно все еще в ванной. На улице уже темно, и больший дискомфорт доставляет мне боль в шее, а не тошнота.

Руки Кейда берут меня под мышками и ставят на ноги. Я иду рядом, время от времени останавливаясь и прижимаясь к нему. Он обхватывает меня за талию и поддерживает, даже не моргнув глазом.

— Пойдем, – шепчет он. Я чувствую прикосновение его бороды к моему уху, после чего внезапно просыпаюсь, отчетливо понимая, что не почистила зубы.

— Куда? – Я недоуменно моргаю, все еще пытаясь прийти в себя.

— В мою постель.

Теперь я моргаю более сосредоточенно.

— Что ты сказал?

— Она ближе всего к туалету, если он тебе понадобится. Не переживай. В этом есть смысл.

В его логике нет изъянов. Это та же самая логика, которую я использовала прошлой ночью с Люком.

— Ладно. Но мне нужно почистить зубы.

Он закатывает глаза, и я наблюдаю за его челюстью.

— Мне плевать на твое дыхание, Ред. Я веду тебя туда не для того, чтобы целоваться.

Я смеюсь, но больше всего меня интересует вопрос: «Почему бы и нет?»

Пока я чищу зубы, он стоит в дверях ванной, скрестив на груди руки, и смотрит на меня так, будто я заключенный, а он – надзиратель или кто-то типа того.