Бессердечный

Никто не может понять, почему. Мотаться по стране, участвуя в родео, – у меня никогда не было такой опции. Некому было спросить меня, хочу ли я этим заниматься. А ведь я хотел. Я бы с удовольствием занимался родео. Я, черт побери, хороший ковбой. Но долг звал, и этот долг находился здесь, дома. Ранчо. Люк. Семья.

Я никогда не обладал привилегией делать то, что хотел, и очередное напоминание об этом причиняет жгучую боль.

— Заарканить, связать, загнать в стойло – я занимаюсь этим постоянно. Для работы. Не для шоу.

— Отлично, раз так, ты по-прежнему в форме.

— Лэнс, я пас. – Скрестив руки на груди, я слышу за своей спиной лишь гул голосов, но чувствую, как Уилла придвигается ближе к центру дивана.

— Но почему?

— Потому что у меня – ранчо. У меня – ребенок. Я не могу просто так взять и уехать на несколько дней. Я не могу зависать где-то у тебя дома и тренироваться. У меня есть обязанности.

— А как насчет няни? Мы можем обойтись и без практики, или я мог бы пригнать трейлер. – Он снова бросает взгляд вниз, и моя грудь поднимается, когда я смещаюсь, загораживая ему обзор.

— У нее есть выходные.

— Мы можем что-нибудь придум..

— Я совсем не против поработать пару выходных, – пока я поворачиваюсь в ее сторону, Уилла успевает протиснуться и встать вплотную сбоку от меня.

— Нет, – скрежещу я.

Она поводит плечами:

— Остынь, Итон. Я просто предлагаю.

Лэнс смеется и улыбается ей, преисполненный ковбойским обаянием. Это охренеть как бесит. Еще хуже – видеть, как он пожимает ее руку. Как она улыбается ему в ответ. Они оба такие светлые и радостные. Они отлично подходят друг другу, и в особенности меня бесит тот факт, что меня это бесит.

— Лэнс Хендерсон.

— Уилла Грант. Приятно познакомиться.

Его улыбка превращается в самодовольную ухмылку, точь-в-точь как в молодости, когда он кадрил фанаток родео.

— Ох, милая моя, а мне-то как приятно.

Мне нравится Лэнс. Он хороший парень и обаятельный по самое не могу. Но вот что мне не нравится – так это то, что сейчас он пытается соблазнить мою няню.

И потому я произношу то, что даже не думал когда-нибудь от себя услышать:

— Мы с Уиллой как раз собирались пойти танцевать. Рад был повидаться, Лэнс.

Я коротко киваю ему и, схватив Уиллу за локоть, вытаскиваю ее на танцпол.

— Кажется, я пропустила момент, когда мы решили потанцевать? – снова ерничает она, пока я ставлю ее в позицию для тустепа, стараясь просто положить руку ей на талию, сдержав желание скользнуть рукой по всем ее ребрам.

— Это был предлог, чтобы свалить от улыбчивого сукиного сына.

Она неспешно кладет руку мне на плечо, мои пальцы обхватывают ее изящную ладонь, и мы с легкостью двигаемся в такт этой жизнерадостной, заводной песни. Я стараюсь смотреть поверх ее плеча, а не на нее.

Это чертовски трудно.

На ней красивое розовое платье. Оно весьма простое, но подчеркивает каждый изгиб ее тела, обнажает колени, и, в целом, чересчур короткое. В платье и белых кедах Chuck Taylor она выглядит слишком уж молодо.

Если Саммер – это всегда юбка-карандаш и шпильки, то Уилла – яркие цвета и кроссовки.

— Итак.. – Я бросаю на нее быстрый взгляд и замечаю, как она смотрит на других людей на танцполе. Тех самых, что, без сомнений, пялятся на нас. Ведь угрюмый Кейд Итон никогда не танцует. Когда я прихожу сюда, то пью пиво и пялюсь на первую попавшуюся на глаза женщину.

До сих пор меня это вполне устраивало. Но Уилла Грант продолжает переворачивать мою обычную жизнь.

— Так ты частенько захаживаешь сюда? – спрашивает она.

— Уилла, – стиснув зубы отвечаю я.

— Если я пошучу про минет, ты снова рассмеешься?

Я слышу скрежет своих зубов:

— Нет.

— Что самое классное в минете?

— Бог ты мой, женщина. Просто остановись, – я наклоняюсь к ней, пытаясь выглядеть настолько устрашающе, насколько могу. Даже просто слушать, как Уилла произносит слово «минет», – это перебор для мужика, которому его не делали уже много лет.

Но Уилла, как всегда, не унимается.

Ее пальцы пульсируют в моих руках, и она смеется тем самым легким искрящимся смехом, что заставляет мой член вздрагивать.

— Нет, нет, стой. Тебе понравится. Его будто для тебя придумали.

Уилла наклоняется к моему уху, и я чувствую, как ее дыхание касается моей шеи, когда она издает легкий смешок, а затем берет себя в руки и заканчивает шутку. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, заранее сдерживая выражение, которое может внезапно появиться на моем лице.

— Помолчи хоть десять минут.

Мне приходится отвести взгляд в другой конец зала. Я чувствую, как она смеется собственной шутке.

Без намека на стыд.

— Я тебя подловила. Я видела. У тебя аж щеки кровью налились, Итон. Тебе не больно так сдерживаться? Я слышала, это может привести к эректильной дисфункции.

— И этим ртом ты целуешь свою мать, Ред?

Она фыркает, еще больше развеселившись:

— О да. Ей бы эта шутка очень понравилась.

— Шутка для тебя. Поверь, я не продержался бы и десяти минут, и даже если ты будешь молчать, это вовсе не означает, что буду молчать я.

Мы оба замираем, я вижу, как широко раскрываются ее глаза, и уже корю себя за то, что позволил вырваться наружу частичке прежнего Кейда, пробужденного прекрасной рыжей девушкой в моих объятиях.

— Кто говорил что-либо про тебя и меня? – она моргает и из-за густых ресниц кажется гораздо более невинной, чем я о ней думаю.

Молодая? Да.

Застенчивая? Нет.

Опасная комбинация для такого человека, как я.

Песня меняется, и прежде чем я успеваю ответить, в разговор вклинивается какой-то парень, банковский клерк, и спрашивает, можно ли ему пригласить Уиллу на следующий танец.

Я милостиво киваю и отхожу в сторону, хотя это меня убивает. Мысль о том, что я позволил кому-то еще танцевать с ней, заставляет меня покраснеть, но мне также нужно убраться подальше от того места, куда вел этот разговор.