Чтоб ты подавился!

Я представил свои блюда, и Карла положила на тарелку кусок жареной курицы, предварительно окунув ее в шафранный айоли. Она жевала с ничего не выражающим лицом.

– Х-м-м, – промычала она.

Кажется, мои дела были хуже, чем я думал.

Она ничего не сказала, но доела кусок и отодвинула тарелку.

Карла взяла ложку и, замахнувшись, разбила карамелизированную корку на крем-брюле, и та издала громкий идеальный хруст. Не сдержавшись, я ухмыльнулся, но тут же стер ухмылку с лица. Мы все были слишком напряжены; я не хотел радоваться заранее.

Карла и Макс взяли по маленькой ложечке чили-крема – одна порция разбилась, и десерта осталось не так уж много. Они поднесли ложки к губам.

Карла ахнула, а Макс резко выдохнул. Я пробовал десерт перед подачей, он был острый, но, как мне показалось, не слишком. Но, судя по лицу Макса, я ошибался. Его глаза наполнились слезами, и он принялся вытирать губы салфеткой. Кажется, самое страшное, что можно было сделать, это довести Макса до ручки.

Меня охватил жар, и надежды растаяли как дым.

Карла и Макс отложили ложки, не желая продолжать дегустацию.

Потеряв всякую надежду, я вернулся за свой островок.

Карла и Макс попросили нас прибраться и вернуться на террасу.

Настроения царили мрачные, по крайней мере у Хлои и у меня. Бальтазар же что-то радостно напевал себе под нос.

Впервые с тех пор, как я приехал на виллу Карлы, я понял, что могу вылететь отсюда. Я молился, чтобы Карла простила мне неумение обращаться с чили, но я знал, что облажался. Я терял контроль над происходящим, и мое будущее теперь зависело от жареной курицы и дурацкого крем-брюле!

* * *

Хлои, Бальтазар и я вскоре вернулись на террасу. Нас попросили сесть на три стула напротив Макса и Карлы.

Я сел с одного конца, Хлои с другого, а Бальтазар оказался посередине.

Мы сидели молча. Все вдруг стало очень серьезно.

Карла заговорила первой:

– Я крайне впечатлена вашим энтузиазмом. Я знаю, что вы писатели, а не повара, но я спросила себя: как может человек, не знающий кухню изнутри, написать о моей жизни и понять, как устроен этот бизнес?

Макс с серьезным видом кивнул.

– Я знаю, что у меня репутация требовательного руководителя,

n’est-ce pas

[46]

[Не так ли? (фр.)]

? – Вопрос Карлы повис в воздухе.

У нее была репутация не просто требовательного руководителя. Слово «хладнокровный» подходило ей куда больше.

Она помедлила и вдруг произнесла громким и полным чувств голосом:

– У меня много качеств, но безжалостность – не одно из них. Больше всего я ценю добросовестность. Все мы люди, в конце-то концов. Кухня должна работать как хорошо слаженный механизм, но порой одна шестеренка может засбоить, и кому-то надо прийти ей на помощь, чтобы все не развалилось окончательно. Полагаю, вы понимаете, о чем я? – спросила она, пригвождая нас взглядом.

Я пытался держать лицо. Все, я пропал.

Последовала очередная долгая пауза.

– Итак, после недолгих раздумий я попрошу вас, Бальтазар, покинуть виллу. Я не думала, что вы попадетесь в ловушку слов и саботируете своего соратника, и, глядя как вы делаете это, еще и не единожды, я поняла, что со мной вы работать не будете.

– Но… – начал он.

– Бальтазар, прошу вас пойти в комнату и упаковать вещи, – приказал Макс.

Это был один из тех моментов, которые слишком хороши, чтобы быть правдой. Бальтазара уличили и пристыдили. Его истинный характер вышел наружу, и вот он выметается вон.

Я слышал, как, идя рядом с Максом в дом, он протестует, угрожает, что зря потраченное время не пройдет для Карлы даром и они за это ответят, и заверяет, что ему вообще не нужна была эта работа.

А я лишь радовался, что мы с Хлои еще на плаву и у нас есть шанс. Что она рядом. Я посмотрел на нее с улыбкой, но она внимательно глядела на Карлу, ожидая дальнейших указаний.

А что ждало нас впереди, можно было только догадываться.

Глава 40

Следующий шаг – Хлои

Карла внимательно смотрела на нас. Она улыбалась, но ее улыбка была не ободряющей – скорее жутковатой. Я так нервничала, что не сводила с нее глаз, хотя чувствовала, что Генри на меня смотрит.

Бальтазара турнули с собеседования за проделки с моей духовкой. И хотя мне было немного его жаль, я чувствовала себя вполне отмщенной, успокоенной тем, что Карла знала – не я накосячила с кексом, обнадеженной тем, что у меня еще был шанс, воодушевленной, что Генри все еще рядом, и ликующей, что он не имел никакого отношения к сгоревшему кексу. Чем ближе мы подходили к финишной черте, тем сильнее мне хотелось получить работу.

– У меня для вас есть небольшой сюрприз, – вдруг радостно сказала Карла.

У меня упало сердце. Я не была уверена, что выдержу очередной ее сюрприз. Но заставила себя собраться, потому что, если сюрприз мог принести мне работу, я должна была быть готова. Я выпрямилась и навострила уши.

– Сегодня вечером я соберу вечеринку; мы отпразднуем ваш успех, и я поближе познакомлюсь с вами в расслабленной атмосфере. За оставшееся время вам нужно будет подготовить речь, а вечером я бы хотела, чтобы вы рассказали моим гостям, как прошло ваше собеседование, – произнесла она.

Мысли роились в голове. Я не могла поверить, что собеседование продолжится до ночи и что нам придется произносить речь перед друзьями Карлы.

– Макс расскажет обо всем подробнее. – Она встала. – Увидимся позже.

Она поспешила в сад, оставив нас в оцепенении ожидать Макса, который вернется

sans

[47]

[Без (фр.).]

Бальтазара.

– Ты в порядке? Выглядишь взволнованной, – прошептал Генри. Голос у него был добрый, и мне стало еще более стыдно за то, как я недавно с ним разговаривала. Если бы я только могла вернуться в прошлое и все отменить.

– Я в порядке. Мне просто нужно немного времени, – тихо сказала я.

– Утро было насыщенное, – беззаботно заметил он.

– Только вперед.

Меня поразила его поддержка после того, как я обвинила его в порче моего кекса. Я хотела извиниться, но слова застряли в горле.

Наконец вернулся Макс со своей неизменной папкой для бумаг.

– Итак, – начал он. – Карла говорила, что вы должны произнести речь этим вечером. Максимум две минуты. Вы должны рассказать, что значил для вас уик-энд на вилле. Вечеринка будет на второй яхте Карлы. Время на подготовку – весь оставшийся день.

Живот уже привычно свело от волнения. Еще один дедлайн. Еще одно преодоление.

Макс продолжил: