Чтоб ты подавился!

Поставив новый кекс в духовку, я вернулась к рыбному пирогу. Может, они не будут доведены до идеала, но, по крайней мере, у меня еще был шанс.

Я пыталась дышать ровно.

В этот момент на пороге возникли Макс и Карла. Первым делом она понюхала воздух – мой горелый бисквит! Я почувствовала, что краснею. Но, хотя она и уловила запах, сделала вид, будто ничего страшного не происходит.

Они с Максом молча обошли кухню, глядя, как мы готовим, анализируя и оценивая.

Хоть я и сосредоточилась на готовке, но все же слышала, как они восхищаются Бальтазаром, как подбадривают Генри и просят его поторопиться.

И вот они подошли ко мне.

– Привет, Хлои, – произнесла Карла.

Я пыталась сохранять спокойствие, но не могла отделаться от мысли, что этот миг изменит все. Карла Дури смотрела, как я готовлю, и это могло стать или самым счастливым, или самым унизительным моментом в моей жизни.

–

Bonjour,

– нервно произнесла я.

– У тебя есть все, что нужно? – спросила она.

Я с трудом сдержала смех. Даже кухня Дрю не была столь внушительной.

– Здесь замечательно, – призналась я.

– А что ты готовишь? – спросил Макс.

– Мамин рыбный пирог и ламингтонские кексики… если все будет хорошо, – сказала я. Хотелось бы мне звучать более уверенно, но в паре сантиметров от моей ноги в корзине лежал сгоревший бисквит. Забыть о нем было трудно.

– Это ваше самое впечатляющее блюдо? – спросил Макс. Кажется, он играл роль плохого полицейского.

– Я думаю, красота в простоте, – заметила я.

– Как мило, – проворковала Карла.

– Цигель-цигель, – резко выдохнул Макс.

И они вышли из кухни.

Я сделала глубокий вдох, радуясь, что хотя бы получила от Карлы позитивный отклик.

Глава 37

Второй заход – Генри

До того момента, как мы представим свои блюда Карле и Максу, оставалось сорок минут.

Я поджаривал золотистые кусочки курочки и одновременно пытался – хотя и безуспешно – сделать айоли. Первая попытка провалилась, и я пребывал в упадочном настроении.

Увидев размах приготовлений Бальтазара и Хлои, я решил поднажать и приготовил еще и шоколадное крем-брюле с чили, которое собирался в последнюю минуту довести до карамелизированной корочки газовой горелкой. Блюдо получилось вкусным, хотя и немного островатым. Когда я сказал Карле о своей задумке, она назвала ее «интересной», что, казалось, было позитивной оценкой с ее стороны, а Макс заявил, что я взял слишком высокую планку.

Mon dieu!

С другой стороны, Бальтазар уже составлял шарики крокембуша в пирамидку, и, судя по всему, был близок к успеху. Я был уверен, что где-то он да смухлевал. Но с тех пор, как он спалил кекс Хлои, я за ним приглядывал и не заметил ничего непотребного.

Хлои как одержимая проверяла свой кекс. Она постоянно нервно постукивала деревянной ложкой по столу. Что-то продегустировала у плиты, и лицо ее расплылось в блаженной улыбке. Вид ее губ, касающихся деревянной ложки, чуть не заставил меня бросить полотенце и сдаться, но я каким-то чудом взял себя в руки. Я был рад, что у нее все наладилось.

Время шло, и тут я увидел, что Хлои снова исчезла в кладовой.

Я уже начал вынимать курицу из духовки, но тут краем глаза заметил, что Бальтазар потопал к ее духовому шкафу.

Он дотронулся до регулятора температуры, и я с бешенством во взгляде посмотрел на него.

Он подмигнул и приложил палец к губам:

– Ш-ш-ш.

Я глазам своим не верил. Он уже спалил ей один кекс и теперь собирался сделать это во второй раз.

Не зная, что делать, я замер, глядя, как он возвращается к своему, черт бы его драл, идеальному десерту.

Если я выну курицу слишком рано, она не доготовится, если слишком поздно – подсохнет, поэтому я просто закричал:

– Хлои! Горит!

Прошла всего одна минута, но, видимо, Бальтазар поставил режим «гриль» и выставил максимальную температуру, потому что, когда Хлои прибежала на кухню, шапка кекса уже подгорела.

– Боже! – возопила она, выуживая кекс из духовки. – Что за твою мать?

Бальтазар скрылся в кладовой, и Хлои злобно посмотрела на меня.

– Клянусь, я тут ни при чем, – произнес я.

– Тут, кроме тебя, никого нет, – заметила она.

– Это Бальтазар, честно. Он подкрутил духовку и тут же вышел.

– Почему ты мне раньше не сказал? – спросила она.

– Кексы не горят за секунду, – пытался втолковать ей я, но Хлои выглядела такой задетой, что не было в этом мире оправдания, способного все исправить.

– Ты виноват так же, как и Бальтазар.

Два сожженных кекса за два часа. Я чувствовал, как ее разочарование наполняет комнату.

Она пошла проверять кекс.

Моя курица начала пригорать, но я не мог перестать смотреть на Хлои. Ее кекс выглядел нормально, кроме шапки, которую перепекли – она потемнела. Хлои была в панике, хотя она могла бы замаскировать ущерб сахарной пудрой, но время было не на ее стороне.

Словно взбесившись, она схватила нож и занесла его в воздухе.

Глава 38

Гнев и ярость – Хлои

Господи боже, я облажалась… Снова! У меня была всего одна задача – не спалить кекс, и я ее провалила. Точнее, кто-то сделал это за меня. Оценивая ущерб, я решила, что могу лишь срезать подгоревшие куски, оставив достаточно бисквита, чтобы нарезать его на квадратики. Они уже не будут высокими и идеальными, но, благодаря шоколаду и кокосу, Карла и Макс могут этого даже не заметить.

Замахнувшись ножом, я не раздумывая срезала подгоревшую шапку.

Отложив срезанное в сторону, я с облегчением ощутила отменный запах оставшегося бисквита. Прекрасный аромат масла и муки успокоил меня во второй раз за день, перенеся меня в мамину кухню, где я, еще девочкой, все ждала и ждала, когда она наконец позовет нас с братьями украшать остывший бисквит. Может, уже тогда она учила нас терпению. Или просто знала, что братья слопают все, что она приготовила, в мгновение ока.

Но сейчас я участвовала в соревновании и не могла тратить время даром. К счастью, кекс оказался не настолько испорченным, и первый шаг я сочла завершенным. Я сунула его в холодильник, чтобы он побыстрее остыл, и принялась за пирог.

Сформировав пирог, я сунула его в духовку, поклявшись себе, что не отойду от своего места, пока не выну готовое блюдо. Я начала готовить сахарную пудру и миску кокосовой подливки. Заготовка была идеальной. Я решила подождать и закончить ламингтонский кекс в последнюю минуту. У меня было немного времени, чтобы передохнуть.